духовное развитие  духовное развитие      Твоя Йога  

ЧТО БЫ Я НИ ДЕЛАЛ, КОЛИЧЕСТВО ДОБРА В МИРЕ ДОЛЖНО УВЕЛИЧИВАТЬСЯ
Александр Лоуэн. Cекс,  любовь и сердце

Александр Лоуэн

Cекс, любовь и сердце


Вступление

Как кардиолог-клнипцист я имел возможность работать с многочисленными случаями заболеваний сердца С течением лет мне стало ясно, что коронарная болезнь, хотя это и не бросается сразу в глаза, является весьма распространенной. Симптомы недостаточности коронарных сосудов ста¬новятся обычно видимыми в далеко зашедших стадиях, и иногда случается, что первым видимым симптомом является скоропостижная смерть. Такое положение вещей бросает вызов практикующим кардиологам. Профилактические аспекты борьбы с этим смертельным заболеванием стали главной целью современной кардиологии. Для каждого пациента можно выяснить приблизительную степень угрозы инфаркта миокарда.. Этому служит характер факторов риска, которые тесно связаны, кроме прочего, с образом жизни человека. Но, несмотря на различные исследования, связанные с выяснением роли неправильной диеты, курения, малоподвижного образа жизни, высокого уровня холестерина в крови, высокого артериального давления, сахарного диабета, я интуитивно чувствовал, что эти факторы, хотя они и очень существенны, не объясняют до конца природы заболеваний сердца.

На протяжении многих лет, а особенно в последнее десятилетие, предпринимались многочисленные исследования, имеющие целью выяснение причин коронарной болезни, этого чрезвычайно распространенного феномена XX века. Эти исследования имели в основном статистический характер, демонстрируя связь между факторами риска и последующей болезнью сердца. Дополнительные исследования выяснили, что люди с определённым типом личности более, чем другие, подвержены коронарной болезни. Их характеризуют специфические стереотипы поведения и особенно чувствительность к стрессу. Когда Фридман и Розенман опубликовали своё открытие, касающееся людей с шаблоном поведения типа А и их предрасположенность к инфаркту миокарда, подтвердились мои предположения о доминирующей роли стресса и типа поведения в возникновении заболевании сердца.

Сердца кардиологов также находятся под угрозой, причиной которой является стрсссогенный характер их рабо¬ты. Как клиницист, я с давних пор обнаруживал у своих пациентов деструктивные стереотипы поведения Эти стереотипы отмечались у личностей с риском развития коронарной болезни Однако я не думал, что сам принадлежу к ним. Осознание этого было неожиданным и шокирующим. Я вдруг понял, что имею тенденцию к соперничеству, установку на обязательное достижение успехов и работаю «на износ». В конце концов, я должен был охарактеризовать себя как личность с поведением чипа А. Так, врач, в возрас¬те около сорока лет, экспансивный и стремящийся к успеху, я, благодаря моим пациентам, неожиданно осознал смертельную угрозу

У жертв инфаркта миокарда зачастую было невозможно определить традиционные факторы риска коронарной болезни Во многих таких случаях основным катализатором болезненного процесса было поведение человека, вызывающее изменения на физиологическом уровне. Эмоциональные факторы оказывали решающее влияние на развитие болезни. Известно, что сознание и тело оказывают друг на друга взаимное влияние. Мысли вызывают эмоциональные реакции, на которые в итоге реагирует тело. Черты характера являются ключевыми элементами практически в каждом случае коронарной болезни Эмоция, реактивно не выраженная и глубоко спрятанная, постепенно разрушает тело. Пациенты с высоким артериальным давлением подав¬ляют в себе в основном такие эмоции, как гнев, враждеб¬ность и ярость. Клинические наблюдения показали, что не¬которые пациенты с ншемпческой болезнью не только подавляли гнев и враждебность, но боролись также с разди¬рающими сердце переживаниями утраты любви и связан¬ным с этой утратой ощущением лишения радости жизни и с последующей депрессией. Связанные с "разбитым сердцем" печаль и боль находят выражение в теле человека и в сто поведении.

Заболевание сердца не случается просто так, на пустом месте. Чаще всего оно развивается под влиянием эмоцио¬нальных проблем, осознаваемых и неосознаваемых конфликтов. Анализ эмоциональной жизни и поведения пациентов находится в центре моих профессиональных интересов. Вот почему я решил сначала идентифицировать, а затем и модифицировать это поведение с целью улучшения качества жизни п ее продолжительности как моих пациентов, так ц моей собственной.

Осознание реальной угрозы развития коронарной болезни подтолкнуло меня к прохождению курса психотерапии, в процессе которого я надеялся открыть некоторые деструк¬тивные аспекты моего поведения и уменьшить их опасность для здоровья. Эти поиски вернули меня к периоду моего детства. Я был в семье третьим из четверых детей. Когда мне было четыре года, родилась моя сестра. В это время у меня начались различные детские заболевания и травматические случаи. Не были ли те инциденты попыт¬кой привлечь к себе внимание и любовь матери, загруженной работой с младенцем в увеличившейся семье? Даже теперь, после стольких лет, я чувствую тоску по вниманию любимой матери. Её недоступность для меня тогда привела к первому в моей жизни переживанию "разбитого сердца". Возникшая вследствие этого печаль в последующем бы.та подавлена, но моё тело её запомнило. Эта печаль породила развитие жёсткого мощного панциря грудной клетки, кото¬рый должен был защищать моё сердце. Я знаю, что мать меня очень любила, но в таком юном возрасте я не мог понять все её потребности, думая только о своих собственных. Я искал её заботы и любви, сохраняя надежду, что получу их, если буду "хорошим мальчиком", хорошим учеником, спортсменом, буду постоянно достигать успехов. Успех должен был обеспечить любовь.

Я создал себе иллюзию связи между успехом и любо¬вью, которая сохранилась во мне до взрослого состояния.

Эта иллюзия дала начало поведению типа А, которое в итоге могло привести к гибели.

После окончания медицинского факультета я в течение двух лет специализировался в психиатрии, а затем ещё два года в кардиологии. Я стал высококвалифицированным специалистом с большой долей самоуверенное. Я стал фанатиком моей работы, так как благодаря ей что-го значил в этом мире. Через некоторое время, будучи на вершине успеха, я почувствовал себя истощённым. Я боролся внутри себя за то, чтобы действовать таким образом и далее и добиваться успехов, жер)вуя собственными чувствами и здоровьем. Я жил как заведённый, не чувствуя усталости п боли, начиная с подросткового периода, когда любой ценой хогел стать хорошим учеником и спортсменом. Искал ли я на самом деле только успеха, пли же причиной моего поведения была потребность найти одобрение и любовь? Такой образ жизни продолжался долгие годы. Такое же поведение я встречал и у своих пациентов. У многих из них эту гонку прервали инфаркт миокарда и смерть. Я начал бороться с угрозой болезни п решил изменить своё деструктивное, "инфарктогенное" поведение типа А. Осознание смертельной угрозы, нависшей надо мной, прибавило мне сил в поиске оздоравливающей альтернативы. Я прослушал лекции и принял участие в семинарах моих коллег на тему «Связь поведения человека с заболеваниями сердца». Лекции одного из докладчиков, Роберта Эллиота, кардиолога и автора книги "Стоит ли умирать?", оказали на меня огромное влияние. После этих встреч я принял участие в многочисленных семинарах, посвященных развитию самосознания. В 1978 году в Лондоне я участвовал в международном симпозиуме на тему стресса и эмоционального напряжения. Это обратило мое внимание на некоторые из нетрадиционных терапевтических методов. К примеру, в Западной Германии в лечении использо¬вали биологическую обратную связь; шведы пользовались массажем; азиаты концентрировались на медитации, американцы учили последовательной нейромышечной релаксации. Каждый из этих методов был позитивным снособом централизации эмоции и приводил нервную систему в глубокий покои.

Немного позже, вместе с интернистом доктором Брендоном Монтаной н психотерапевтом Холли Хоч, мы проводили занятия, посвященные стрессу. Эти групповые встречи, в которых использовались методики гештальт-терапии, помогали обучать людей справляться с жизнью Групповой тренинг самоосознания имел огромное влияние на лечение. Через некоторое время я начал публиковав в медицинской литературе результаты собственных исследований. Пациенты стали моими лучшими учителями. В то же время я осознал потребность получить специализированное психотерапевтическое образование. Чем глубже я исследовал связь между разумом, эмоциями и сердцем, тем больше ощущал внутреннее беспокойство и неуверенность. Эта тема оказалась действительно крайне обширной и неисследованной. В течение двух лет я проходил программу гештальт-терапии. Это позволило мне понять источник собственного напряжения и упорядочить основные предположения, а также подтвердило мою убежденность в том, насколько велика роль эмоций в возникновении болезнен.

В процессе этой терапии я открыл для себя работу Александра Лоуэна. Созданный им биоэнергетический анализ является психотерапией, ориентированной на тело, концентрирующейся на мышечных напряжениях, которые являются физическими проявлениями эмоциональных конфликтов человека. Опытный терапевт из биоэнергетической: школы Лоуэна может вскрыть историю человека, изучая его тело, так же, как можно определить возраст дерева, подсчитывая внутренние слон на срезе пня. В процессе биоэнергетического анализа можно определить, где находится напряжение и блокирована энергия. Такое блокирование не позволяет человеку полностью использовать свой жизненный потенциал. Используя различные техники и упражнения, напрягающие и расслабляющие человека телесно п эмоционально, терапевт! биоэнергетической школы может помочь освободить блокированную энергию и этим снять напряжение.

Эффективность использования этой методики у лиц, склонных к заболеваниям сердца, оказалась настолько эффективной, что я решился на прохождение курса психотерапии у доктора Леуэна. Вскоре я убедился, что моё тело излишне напряженно, что я дышу недостаточно глубоко, что переживаю не до конца, и выражаю все мои чувства не полностью. Доктор Лоуэн сконцентрировал работу со мной на преодолении напряжённости моего тела. В течение первых нескольких месяцев оно сопротивлялось и продолжало оставаться под контролем головы. Лоуэн работал с дыханием, это освободило заблокированные чувства. Он помещал меня на "биоэнергетический стул" и требовал , чтобы я глубоко дышал. Это позволило уменьшить последствия хронического стресса в грудной клетке. В последующем мы работали с диафрагмой, челюстью и тазом. Несколько месяцев такой работы с телом выявили подавленные чувства и мышечные напряжения. Постепенно моё тело расслаблялось. Плач снизил напряжение в грудной клетке. В течение последующих лет я был свидетелем раскрытия собственного сердца. Стала развиваться «женская», мягкая сторона моей природы. Это развитие было весьма интенсивным. Боль, связанная с терапией, привела меня, в конце концов, к возможности получать удовольствие. Я стал переживать большую гамму чувств. Моё эмоциональное и физическое состояние заметно улучшилось. Я начал осознавать глубже свою собственную личность. «Это путешествие в поисках себя» приносило мне огромную радость.

Обогащенный этим новым знанием, я стал смотреть на своих кардиологических больных по-новому. Для меня стало важным исследовать, что происходит в их грудной клетке, сколько напряжения скопилось в их теле, правильно ли они дышат, какие впечатления раннего детства были связаны с утратой любви, а какие переживания любви есть у них сейчас. Я стал работать с пациентами на уровне анализа состояния всего тела, а не только сердца, используя при этом полученные у Лоуэна знания. Биоэнергетический анализ стал очень важным инструментом в целостной оценке каждого больного человека. Я продолжал беседовать с пациентами, но при этом стал больше концентрироваться на наблюдении за их дыханием и качеством энергии, движением диафрагмы и тональностью голоса, а также за другими симптомами задержки эмоций в теле. Например, анализ структуры челюсти показывал мне уровень скопившейся у пациента неотреагированной злости. Глядя пациенту в глаза, я получал информацию о его страхах и печалях. Таким образом, изучая структуру тела, я проникал глубже в причины заболеваний пациентов.

Я основал вместе с доктором Лоуэном "Центр Исследования Сердца" в Нью-Инглэнд для того, чтобы отыскать биоэнергетическое понимание заболеваний сердца. Открытия, сделанные совместно с доктором Лоуэном, стали одним из самых значительных этапов в моей жизни. Его знания положили начало новым методам лечения заболевании сердца. В возрасте 76 лет он был живым воплощением своего метода. Летом 1987 года он пригласил меня отдохнуть на его яхте на Лонг Айленд Саунд. Во время плавания мы говорили о наших исследованиях. Когда он поднимал паруса и управлял яхтой, я видел перед собой пышущего здоровьем энергичного мужчину, гибкого, чувственного и спокойного. Он говорил о жизни и чувствах. Яхта сколь¬зила по волнам, на лице я ощущал дуновение ветра, и был под впечатлением того, что участвую в рейсе с Мастером. Наблюдая, как он ведёт судно, я пережил глубокий покой... Я всегда буду благодарен ему за этот день.

 

Стефан Синатра

Директор кардиологичскогоцентра в Нью-Ингэнд

Предисловие автора

В западной культуре сердце является символом любви. Но существует ли эга связь на самом деле? Или же связь между сердцем и любовью только символ?

Большинство читателей, я думаю, испытывали сердцебие¬ние в присутствии любимого человека, или чувство тяжести на сердце после ссоры с близким человеком. Класть ладонь на сердце, когда говорят о любви, как бы желая поместить туда чувства, сопровождающие её физическое ощущение — распространенная практика во многих куль¬турах. Если сердце на самом деле вовлечено в разного рода ощущения любви, мы должны признать, что выражение "сердце, переполненное любовью" метафорически описыва¬ет, кроме эмоциональных, и физиологические явления. Какое значение в таком случае имеет выражение "разбитое сердце"? Хотя, когда нас бросают или мы теряем любимого человека, сердце в буквальном смысле ощущаем, что-то внутри "ломается".

Существуют ли такие явления, как "открытое" и "закрытое" сердце? Такие вопросы важны не только в рассуждениях о нашей эмоциональной жизни, но также и в контексте развития сердечно-сосудистых заболеваний. Принимая связь между сердцем и любовью как существующую в действительности, (о чём и идет речь в этой книге), можно выдвинуть гипотезу, что сердце, лишенное любви, должно обязательно заболеть и умереть. Моя вера в это основывается на многолетнем врачебном опыте оказания помощи пациентам в раскрытии собственных сердец к любви и обретении радости в жизни. В этой работе я представляю избранные клинические случаи из моей практики.

Какова же роль сексуальности в данном контексте? Если бы мы считали,( как это делают некоторые учёные), что любовь и сексуальность — две различные и независимые друг от друга функции, следовало бы признать, что сердце принимает в сексуальном акте не больше участия, чем ка¬кой-либо другой телесный орган. С этой точки зрения, функция сердца, заключающаяся в перекачивании крови по телу, с целью обеспечения тканей кислородом и питатель¬ными веществами и выведения продуктов обмена материи, была бы чисто механической. Однако мы входим здесь в противоречие с разговорным языком, который обозначает секс как "занятие любовью", отмечая непосредственную связь между ними, а, следовательно, между сердцем и половыми органами.

Цель этой книги — показать связь между эмоциональной жизнью человека и его физическим здоровьем. Я надеюсь, что понимание причин страха любви поможет читателям стать более любящими, что гарантирует здоровье их физическим сердцам. Без такого знания все усилия сохранить своё здоровье не достигают цели. Мы начнём с исследования связи между сердцем и любовью, которую веками подтверждали и воспевали поэты, писатели и духовные учителя.

Часть первая

УДОВЛЕТВОРЕНИЕ В ЛЮБВИ

В английском языке, вероятно, не существует, иного такого слова, как слово "любовь", используемого настолько по-разному. Некоторые придают ему значение полной самоот¬дачи предмету любви. Другие понимают любовь в абсо¬лютно эгоистичном смысле, как удовлетворение собственной потребности быть принятым окружающими и получить за¬боту о себе, или как обладание и контроль над другим человеком.

Любовь можно рассматривать как позицию или деятель¬ность, но это, прежде всего, чувства. Для того, чтобы её понять, мы должны рассмотреть физиологические процессы, которые стоят за этим чувством. Целью любви является интенсификация хорошего самочувствия организма, который находит свое проявление в радости и удовольствии. Удовлетворение в любви — это радость, ощущаемая наиболее интенсивно, когда двое любящих людей одновременно переживают оргазм. В первой части этой книги мы проанализируем удовлетворение и фрустрацию в любви

Раздел 1

Сердце — источник любви и жизни

С давних времён «сердце» было важнейшим символом в человеческой мысли. Латинское слово сог - сердце, составляет корень английского слова соге, которое обозначает центральную часть объекта. Взаимозаменяемость таких слов как "сердце" и "центр" является очевидной в таких повседневных выражениях как, например, "в самом сердце событии". Большинство людей считают сердце корнем своего существования. Так, когда мы говорим о ком-то, что "он повернул своё сердце в другом направлении", мы имеем в виду, что изменяется вся жизненная позиция этого человека. Сердце символизирует не только эмоциональный центр человека, но также его духовный центр. Множество людей верят в то, что оно является источником жизни. Один из еврейский мистиков говорил: "Знай, что сердце является источником жизни и находится в центре тела как Святая Святых". Многие из нас верят, что Бог является источни¬ком жизни, и что Бог живёт в сердце. Так, например, в Упанишадах говорится: "Войди в лотос сердца и медитируй там о сущности Брахмана". Согласно христианскому теоло¬гу Джорджу А. Махоунн, "сердце в библейском языке яв¬ляется средоточием человеческой жизни, всего, что поучает нас в глубине нашей личности... Это в нашем сердце мы встречаем Бога в отношениях Я - Ты". Брат Дэвид Стэйндл-Рэст склоняется к тому, что, "когда мы на самом деле открываем собственное сердце, мы открываем область, в которой мы соединены с душой, с другими, а также с Богом". Упанишады также помещают душу в сердце, в са¬мый центр духовности: "В самом деле, душа является сердцем.. . Кто об этом знает, каждый день уноси гея в небесные сферы". Хотя эти выражения имеют метафорический, философский, духовный характер, должна существовать какая-то физическая основа, которая позволяет придать человеческому сердцу роль источника жизни. Эта основа — характер работы сердца, та ритмичная пульсация, которая распространяет по всему телу питающую жизнь кровь. Это важнейшее проявление жизненной силы в человеческом организме. Ритмическая пульсация характеризует все живые организмы, весь материальный мир, и, в конце концов, всю Вселенную.

Хотя в нашей культуре связь между сердцем и любовью всем известна, кардиологи и большинство деятелей науки относятся к пен как к символу. В песнях мы часто слышим: "он украл моё сердце", или "он отдал своё сердце". Но кто на самом деле верит, что можно отдать кому-то сердце или проснуться и увидеть, что его украли? Однако, если мы будем рассуждать о таких выражениях в функциональных терминах, они приобретут значение того, что "кто-то отдаёт своё сердце", вступая в столь глубокую связь с другим человеком, что кажется, что его собственное сердце перестаёт ему принадлежать. Всякий раз, когда он вспоминает о любимом человеке, возникает чувство радости или печали, так интимно связанные с его личностью, что создаётся впечатление, что любимый полностью забрал его сердце.

Чувства — это не полёт фантазии. Они относятся к реальным телесным процессам. Когда мы чувствуем лёгкость или тяжесть на сердце, когда наше сердце "холодно как лёд" или "воспламенено любовью", на физическом уров¬не происходят реальные физиологические процессы, вызывающие такие ощущения. Лучше всего описать это как на¬растание или спад телесного возбуждения. При возбуждении мы чувствуем легкость, без него мы тяжеловесны и печальны. Когда возбуждение вызывается любовью, мы ощущаем его непосредственно в сердце. Присутствие любимого человека и даже воспоминание о нём делают сердце лёгким и ускоряет его пульсацию. Пока существует жнзнь, каждая клетка, будь то одноклеточный организм или такой сложный организм как человеческий, находится в состоянии возбуждения. Это возбуждение может увеличиваться или снижаться, но оно всегда есть. Наиболее интенсивно оно у молодых людей и наименее — у стариков Когда мы старе¬ем, огонь жизни постепенно угасает в нас. Ребёнок может достичь такого сильного возбуждения, что буквально прыгает от радости. С подобной реакцией у стариков, тело которых уже менее эластично, мы встречаемся редко В минуту смерти потенциал телесного возбуждения исчерпывается.

Состояние возбуждения человека всегда можно определить, наблюдая за телом. При высокой степени возбужде¬ния к поверхности тела притекает больше крови, глаза бле¬стят, кожа становится эластичнее, движения более спонтанны, теплеют ладони, активизируется мозг, а сердце бьётся чаще. В минуту смерти глаза становятся матовыми и стеклянными, тело перестаёт двигаться, кожа бледнеет и остывает.

Боль или страх вызывают спазм результатом чего является снижение проявленного энергетического заряда на поверхности. Удовольствие вызывает движение организма вов¬не, активирую состояние поверэности кожи, кожи глаз, эрогенных зон.

Состояния негативного возбуждения вызывают обратный эффект. Когда в результате паники тело становится излишне активным, а движения хаотичными и некоордини¬рованными, то возбуждение концентрируется в основном в мышцах и сердце, которое в этот момент может стучать как бешеное. Если страх необычайно силён, человек может умереть в следствие паралича мышечной системы и оста¬новки сердца. Другим случаем негативного возбуждения является интенсивная боль, которая вызывает судороги и спазмы в теле. И ещё один случай — ярость, которая, в противоположность гневу, оказывает на тело негативное влияние. В состоянии гнева тело тёплое, из глаз могут "сыпаться искры", в ярости пли безумии тело становится холодным, а глаза матовыми.

Позитивное возбуждение проявляется в приятных ситуациях. На поверхности тела появляется сильное возбужде¬ние и заряд. При негативном возбуждении, в результате страха н угрозы, тело находится в состоянии напряжения, так как энергия перемещается от периферии к центру. Дыхание в этих двух состояниях также очень сильно отлича¬ется. Удовольствие вызывает у человека углубление дыхания, которое течёт плавно и без усилий. В случае страха или боли дыхание поверхностное, частое, напряжённое.

Чувство любви оказывает на тело спасительное влияние. Влюбленный человек излучает радость. Блеск в его глазах и увлажнение кожи связаны не только с сильным притоком крови к поверхности тела, но также и с волной возбуждения, активизирующей ткани.

"Блеск" и "сияние" влюблённого человека — не метафо¬рические понятия, их можно наблюдать. Это результат воз¬буждения и усиленной пульсации каждой клеточки тела. Хотя каждая клетка тела и каждый орган имеют своп соб¬ственный ритм, он координирован и зависим от пульсации сердца. Когда нам легко на сердце — все органы функцио¬нируют лучше; когда мы ощущаем на сердце тяжесть — функция внутренних органов тормозится. В состоянии удовольствия, как я уже упоминал, кровь приливает к поверхности тела, в то время как в состоянии боли она приливает вовнутрь. Под влиянием паники или страха человек может реагировать мобилизацией мышечной системы, поддающейся волевому контролю, стараясь преодолеть опасность посредством борьбы или бегства. Мышцы наполняются кровью, подготавливаясь к деятельности. Переживание человеком гнева или страха в ответ на эти реакции зависит от того, является ли реакция движением к окружающему миру для возвращения гармонии и удовольствия, или же бегством от опасности.

Движение крови и её питательных элементов от поверх¬ности тела является реакцией организма человека на окружающую среду. Если среда благоприятная, позитивная и пригодная для жизни, кровь притекает к поверхности, и человек делает шаг навстречу с целью установления с ней контакта. Возникает чувство удовольствия, или, если возбуждение более интенсивно — любви и радости. Мы любим то, что приятно. Любовь, однако, не всегда приносит приятные ощущения, но очень часто вызывает боль. Любовь побуждает к близости с любимым человеком, но если он нас отвергнет или бросит, удовольствие быстро превра¬щается в боль. Интенсивность боли прямо пропорциональ¬на интенсивности любви. Когда любовь ребёнка к родителям отвергается, вызванная этим боль может быть описана как чувство "разбитого сердца". Как и каждая боль, она приводит к оттоку крови с поверхности тела к центру и вызывает чувство тяжести и безнадёжности. Полученный в детстве опыт "разбитого сердца" может иметь следствием избегание любви, когда человек станет взрослым. Это не означает, что он не будет желать любви, но его импульс к выходу за пределы своей личности будет полным колебаний, он не будет идти от всего сердца. Если воспоминания о боли живут в бессознательном человека, страх сдерживает его от выхода за свои пределы, а без этого переживание любви невозможно. Организм остается под контролем травматического опыта, тормозящего отток крови к поверхно¬сти тела. Уровень возбуждения зависит от близости влюб¬лённых. Чем ближе находится любимый, тем больше возрастает возбуждение, достигая кульминации в контакте, полном любви.

Каждый интимный контакт двух тел вызывает позитивные чувства. Объятия друзей во время встречи являются выражением сердечности, которая укрепляет их связь. Даже через рукопожатие, если оно не чисто формальное, можно выразить много тепла. Отдёргивание руки при встрече или расставании воспринимается как выражение холода и враждебности. Если родители обделяют детей проявлением физической сердечности — это задевает их за живое. Многие мои пациенты жаловались, что их редко целовали и прижимали к себе их родители, хотя последние утверждали, что очень их любят. Они могли и в самом деле любить их, но не выражали любовь таким образом, чтобы дети могли её почувствовать.

Нельзя, однако, не отметить, что существует множество наполненных любовью контактов без прикосновения к телу. Такую силу имеет голос. Ребёнок успокаивается и радуется под влиянием маминой колыбельной песни. Произнесён¬ные слова могут иметь такое же влияние, не столько благодаря их содержанию, сколько тону голоса. Тёплый тон голоса выражает любовь, холодный, суровый — враждебность. Чувства можно также выразить взглядом. Мы смотрим на кого-то тепло и сердечно или холодно и враждебно. О силе глаз свидетельствует выражение, что можно "убить взглядом". По топ же причине взгляд, полный участия, согревает наши сердца. Для того чтобы звук вызвал эмоциональный отклик, он должен быть услышан; взгляд — замечен. Зрительный контакт - это не механическое явление с предвидимыми результатами. Два человека могут смотреть друг на друга и не установить контакт, так как между ними ничего не про¬исходит. Однако когда их глаза встречаются по - настоящему, они излучают что-то, что проникает через пространство и достигает глаз и сердце другого человека, заканчиваясь подлинным контактом. Многие из нас испытали такой зрительный контакт и знают, насколько он пора¬зителен. Иногда он даёт начало "любви с первого взгляда".

Я точно помню, что влюбился в свою жену, когда увидел в её глазах "сверкающие звёзды". Её взгляд поразил меня прямо в сердце и пленил меня. Контакт может начаться взглядом и закончиться объятием или более интимно.

В нормальной ситуации телесный контакт наиболее интенсивен в тех местах, где кровь максимально приближается к поверхности кожи. Эти участки мы называем эроген¬ными зонами. К ним относятся половые органы, губы, грудь. Алый цвет губ — проявление более интенсивного кровоснабжения, что можно наблюдать через тонкую обо¬лочку кожи. Когда губы встречаются в поцелуе, кровь каж¬дого из любовников разделена только тоненькой кожной мембраной, что вызывает сильное возбуждение. Рот вместе с языком и губами является эрогенной зоной, так как она очень богато иннервирована. Когда человек находится в подходящем настроении, контакт с эрогенной зоной или её стимуляция действуют возбуждающе. Когда эрогенные зоны встречаются, как это имеет место во время полового акта, возбуждение может достичь очень высокого уровня.

Ребёнок, который любит своего мишку, прижимает его к себе так, как если бы он был живым существом, потому что этот контакт приносит ему удовольствие и хорошее самочувствие. Мы любим наших друзей, так как в их окру¬жении получаем удовольствие. Любовь к животному развивается на той же основе: стремление к близости и кон¬такту связано с возбуждением и чувством удовольствия в процессе контакта. Любить - значит чувствовать связь не абстрактную, но физическую — через близость и контакт.

Как мы знаем, наибольшее возбуждение и удовольствие приносит генитальный контакт между мужчиной и женщиной. Возбуждение и удовольствие зависят от набухания и наполнения кровью половых органов. Когда мы их стимулируем, они ритмично пульсируют, реагируя на ритм сердца, поэтому мы считаем сердце местонахождением Эроса.

Мы уже говорили о поразительном явлении любви с первого взгляда. Не подлежит сомнению, что такая любовь случается. Временами, однако, происходит другое чудо: два человека, которые уже знали друг друга продолжительное время, неожиданно изменяют свой взгляд или переживают контакт, который разжигает в них чувство любви. Един¬ственным рациональным объяснением этого явления явля¬ется тот факт, что сердце каждого из них было зажжено взглядом или поцелуем, распространяя волну возбуждения и тепла по всему телу. Тут чувство (можно назвать его любовью) приводит к деятельности. Возбуждается стрем¬ление быть как можно ближе к любимому объекту. Физический контакт увеличивает возбуждение, но также приносит возможность частичной разрядки напряжения, вызванного половым влечением Максимальное расслабление приносит, конечно, половой акт, но объятия или поцелуй также действуют расслабляюще.

Соединению любовников в сексуальном объятии не всегда сопутствует удовольствие. Многие пары начинают с интенсивной влюблённости, а заканчивают фрустрацией и разочарованием. Для большинства людей более легким является достижение возбуждения, чем преобразование его в удовольствие и наслаждение, являющиеся результатом полного расслабления после предшествующего возбуждения.

Для очень многих людей какой-либо сексуальный контакт с любимым человеком является неосознанным табу. Причина этого кроется в детских переживаниях эдиповой фазы, а результатом является расщепление личности, отделение чувств (сердце) от сексуального влечения (половые органы). Хотя расщепление никогда не является полным, это блокирует самореализацию в любви.

Мы должны уяснить себе разницу между возбуждением в любви и удовлетворением в любви. Есть люди, которые не испытывали счастья экстатического возбуждения, связанного с влюблённостью, когда сердце неожиданно и пол¬ностью открывается другому человеку. Но ни одно сердце не является навсегда закрытым для любви. Оно может быть как бы спящей принцессой, находящейся, на первый взгляд, за непреодолимой стеноп, но может случиться, что какой-то принц продерётся сквозь тернии и разбудит спящее сердце. Когда это происходит, случается чудо. Как одни человек может вызвать у другого такую сильную реакцию? Он пробуждает уже известное, но подавленное в подсознании чувство возбуждения и удовольствия. Все мы познали рай и утратили его. Этим раем было лоно, которое удовлетворяло все наши потребности, в котором мы ни за что не должны были бороться. Для большинства из нас это райское состояние продолжалось ещё некоторое время после рождения, когда мать, как добрая земля, заботилась и охраняла нас. Каждый младенец, в топ или иной степени, пережил возбуждение, которое даёт полный любви контакт с матерью и её телом. Каждый младенец всем сердцем любит свою мать и реагирует возбуждением и удовлетворением, когда она входит с ним в контакт. Рано или поздно это состояние блаженства прерывается, но тоска по нему остаётся в наших сердцах. Влюблённость - это состояние, в котором нам сопутствует впечатление, что мы нашли утраченный рай. Если любовь не будет принята пли будет отвергнута - она превращается в ад. Дети имеют два объекта любви - отца и мать. В контакте с ними они познают радость, которая возможна, когда мы любим и любят нас. Однако радость младенчества и детства не продолжается долго. У детей, к которым плохо относятся родители, что нередко встречается в нашей культуре, эго состояние блаженства грубо прерывается. Любовь уничтожается, но мечта о ней не погибает, так как без неё жизнь была бы безрадостной и пустой. Эта надежда отыскать рай даёт смысл нашей жизни. Когда встречается кто-то, каким-то образом напоминающий нам утраченного любимого человека из нашего детства, происходит определённого рода чудо: мечта становится реальностью. В большинстве случаев это состояние лопается как мыльный пузырь. То, что казалось реальностью, оказывается иллюзией. Откуда этот ужасный обман? Что случилось?

Проблемой, которая встречается в каждой дискуссии о любви, является тот факт, что это слово описывает два разных чувства. Одно из них — тоска, возникающая из-за недостатка близости. Другое — рождённая из полноты чувств потребность в близости любимого человека. Пер¬вый вид любви - это чувство на самом деле подлинное, но инфантильное, детское. Оно имеет в себе что-то деструк¬тивное, так как его цель — пленение другого человека. Когда возникает привязанность, человек, который вызвал зависимость, не позволит другому быть независимым. Это пленение включает также и эротические связи. Они прино¬сят только частичное удовлетворение. В то же время лю¬бовь, возникающая из глубины сердца, — зрелое чувство. Оно не пленяет любимого человека. Человек, который любит так, является свободным и даёт свободу.

Нередко в любви человек доходит до абсурда. Поводом для этого являются моральные запреты, которым мы учимся в детстве и которые касаются обязанности любить своих родителей или ближних. Во время терапии пациент может сказать: "Я люблю свою мать", - даже если она к нему плохо относилась. После интенсивной аналитической рабо¬ты обычно оказывается, что пациент испытывает злость, связанную с таким поведением матери. Более того — он чувствует по отношению к ней ненависть, но одновременно испытывает вину, таким образом, злость и ненависть подавляются. Если в процессе психотерапии человек осознает и примет в себе это неприятное чувство, в его сердце останется место для любви к матери, так как, кроме прочего, она

дала ему жизнь и была первичным источником хорошего самочувствия. Можно утверждать, что интенсивность любви отражается на состоянии сердечной мышцы, особенно если мы принимаем на веру такие характеристики сердца как "горячее, холодное, мягкое, твердое". Сердце — это мышца, и как у всякой другой мышцы, её состояние зави¬сит от степени ее релаксации. С возрастом мышечная ткань становится жёсткой. Молодое, мягкое сердце способно к достижению большего возбуждения, оно получает более интенсивное чувство, чем старое сердце, более холодное и жёсткое. Но что происходит, когда сердце становится холодным и жёстким? Ответ на этот вопрос надлежит искать в близкой связи между любовью и ненавистью. Ненависть можно определить как остывшую любовь. Этот процесс не происходит внезапно. Для того чтобы любовь остыла, требуется много разочарований.

Чтобы это понять, мы должны заняться импульсом, лежа¬щим в сердце жизни — потребностью в сближении. Если он игнорируется — мы реагируем злостью. В состоянии злости кровь наполняет мышечную систему, так как любовь вызывает лучшее кровенаполнение кожи.

Если проявление злое ш сможет вернуть состояние на¬полненного любовью контакта, возбуждение в мышечной системе разряжается. Мышцы возвращаются в состояние релаксации и мягкости, что делает возможным появиться на поверхности тела импульсам любви. Однако, если выра¬жение злости встречает враждебную реакцию, человек не имеет другого выхода, как прекратить отношения, посколь¬ку такая реакция нарушает его право на удовлетворение собственных потребностей.

Это не значит, что мы обязаны соглашаться с каждым случаем злости, но если отношения наполнены настоящей любовью, мы не можем отказать любимому человеку в его праве выразить злость. К сожалению, родители часто отка¬зывают ребенку в таком праве, поскольку относятся к про¬явлению его злости как к подрыву своего авторитета. Использование силы или авторитета в отношениях, опирающихся на любовь, равносильно его предательству. Ребенок в следствие своей зависимости не может выйти из таких отношений. Таким образом, он остается в них, и его любовь перерождается, в конце концов, в ненависть. Это значит, что импульс к сближению "замораживается". Мы должны знать, что мышцы, участвующие в открытии рук навстречу другому человеку, те же, что и в ударе, хотя в первом случае мы имеем дело с мягким движением, а в другом — с жёстким и резким. Подавление импульса к удару в состоянии злости блокирует оба рода движения, оставляя человека в состоянии спазма.

Неспособность к выражению злости вызывает в мышцах напряжение и спазм. Со временем они становятся жес¬ткими и твердыми. В сердце еще может жить любовь, но импульс к сближению не может пробиться через барьер напряженных мышц. Таким образом, поверхность остается холодной (выражением такого состояния является поговорка: "горячее сердце," холодные руки"). Если бы этот барьер был абсолютно непроницаем, человек бы умер, так как нельзя жить хотя бы без капли любви. Даже наиболее закостенелые в ненависти гитлеровцы имели какие-то позитивные контакты с другими людьми и испытывали лю¬бовь. Но за пределам» ограниченного проявления любви они имели в себе огромное количество ненависти.

Человек не осознает ни этой динамики, ни того, что испытываемая им ненависть связана с предательством от¬звучавшей любви. Поэтому он также не понимает, что часть этой любви, далее настолько редуцированная, до сих пор жива в его сердце. Можно устранить ненависть и оживить любовь, мобилизуя злость, застывшую в напряженных мышцах тела. Напряжение в мышцах рук и верхней части спины "замораживают" злость, которую можно разрядить посредством ударов. Напряжение в мышцах челюсти — это тоже застывшая злость. Ее можно выразить кусанием, импульс к которому ощущают многие младенцы и дети, реагируя на фрустрирующего родителя. Злость, вызванная родителем, который бесцеремонно обходился с нижней по¬ловиной тела ребёнка во время гигиенических процедур, может помещаться в ногах и изживаться "ляганием".

Один из аспектов этой проблемы требует выяснения. Садист ранит любимого не из злости, а из любви. Многие из тех, кто пережил ужасы гитлеризма, описывали Вильгельму Райху выражение лиц своих преследователей. Это выражение можно охарактеризовать как мольбу о любви и понимании. Казалось, что эти садисты сами были мучимыми людьми, которые пытались освободится от собственных мук посредством насилия над другими Для описывающих эти сцены наблюдать их было хуже, чем пытки, которые к ним применялись.

а) импульс к любви

б) отреагирование энергии в садистическом поведении сильно заряженная мы¬шечная система, созда¬ющая барьеры и подав¬ляющая импульс

Благодаря анализу изменяющихся путей любви мы мо¬жем понять следующий случай, иллюстрирующий стресс и непонимание, к которым можно прийти в семье, на первый взгляд, благополучной и устойчивой.

Мужчина в возрасте пятидесяти лет по имени Джон пришёл на консультацию по поводу эмоционального потрясения. В течение тридцати лет его сексуальные контакты с женой постепенно ухудшались и, хотя до сих пор они дели¬ли постель, сексуальные отношения у них были не чаще, чем один раз в месяц. В течение тридцати лет Джон очень тяжело работал для того, чтобы создать хороший успеш¬ный бизнес п в настоящее время был финансово независим У них с женой было много приятелей, и они по-своему любили друг друга. Он говорил, что хотел бы продолжать их связь в её настоящем состоянии, хотя признал, что в такой жизни не было ничего замечательного. Однако в определенный момент судьба послала ему подарок в виде молодой женщины, с которой он вступил в связь. Эти отношения изменили его жизнь.

Как он утверждал, его притягивала эта женщина. Он любил разговаривать с ней по телефону и с нетерпением ждал каждой встречи. Обычно он с трудом поддерживал беседу при встречах со своими товарищами и знакомыми, но со своей подругой мог разговаривать часами Был ли он в нее влюблён? Он не был уверен, но думал, что это так.

Он верил в её любовь к себе. Его сексуальные переживания были сильнее, чем когда-либо в отношениях с женой. Он пришёл ко мне, так как чувствовал себя разодранным на части. Он хотел жениться на любовнице, но в то же время говорил, что любит свою жену и боится причинить ей боль. Он приводил также другие доводы своей неспо¬собности к этому шагу: знакомые отвернутся от него, в зрелом возрасте он не должен заводить новую семью, так как его подруга имела двух малолетних детей. Он не был уверен, что их связь окажется длительной и устойчивой, что его избранница переживет его старение, и будет ли он в состоянии сексуально удовлетворять свою новую жену.

Я сомневался, что какие-то доводы окажутся настолько сильными, чтобы удержать Джона от союза с женщиной, которую он хотел. В процессе дальнейших бесед выясни¬лось, что он всегда боялся своей жены, и в их семье она играла доминирующую роль. Одним из обстоятельств, ко¬торые привели к распаду их семью, была склонность жены к его публичному унижению. В доме его детства мать так¬же была доминирующей, и он боялся её. Он сказал, что не хотел травмировать этих женщин и испытывал чувство вины каждый раз, когда причинял им боль. Он также признал, что жена смотрела на него свысока, чего не позволяла себе его любовница. Кроме того, он был не в состоянии сделать решающий шаг.

Кого из этих двух женщин он любил? А может действи¬тельно обеих? Я не сомневался в том, что его чувства в новой связи были любовью. Его сердце билось быстрее, когда он думал о женщине, которая пробудила в нем его сексуальность. Если любовь — это стремление быть рядом с другим человеком, он как раз это и переживал. Жена не вызывала в нем такого рода реакций, хотя и было правдой то, что у него были по отношению к ней какие-то чувства. Но когда он говорил, что любит её, это не звучало для меня достаточно убедительно. Одновременно я был уверен, что когда эти слова имели отношение к его любовнице, в нем просыпались глубокие чувства. Однако как мы можем вы¬яснить факт, что он не обманывался, говоря о том, что любит свою жену? Если мы стремимся понять причины заболеваний сердца, то должны сначала понять, насколько сложными бывают чувства.

Психиатры используют термин "амбивалентность", описывая состояние человека, одновременно переживающего два противоположных чувства. Именно эго Джон чувство¬вал по отношению к своей жене. Он одновременно стремился и бросить её, и остаться с ней. Результатом такой амбивалентности является паралич деятельности. Невоз¬можно сделать шаг, если человек мечется в противоположных направлениях. Чем дольше длится такое состояние, тем более выражено проявляется эмоциональный стресс, представляющий опасность для сердца. Как можно находиться в ловушке отношений, характери¬зующихся одновременно и любовью, и ненавистью? Когда в любовной связи появляется (как это время от времени бывает) горечь, здоровой реакцией является расставание. Но эта реакция блокируется, когда в игру вступает чувство вины. В случае Джона оно было связано с желанием бросить жену ради другой женщины. Мысль о том, чго он может причинить ей боль, делала невозможной какую-либо деятельность. Ему легче было отбросить мысль вступить в связь с другой женщиной, чем признать, что он испытывав! злость по отношению к своей жене за её доминирующую роль, унижение его и то, что она уделяет ему мало внимания в постели. Подавляя злость, он открывал путь перерождению любви в ненависть. А поскольку он не мог признать, что ненавидит свою жену и испытывает по отношению к ней злость, его чувство вины росло. Оно возникает обычно из-за подавления чувств, которые Супер-эго считает неприемлемыми. Это основа всех состоянии амбивалентности, которая делает невозможным разрешение многих ситуации.

Психиатры находят чувство вины у каждого пациента Каждое состояние напряжения в теле каким-то образом связано с этим чувством. Если бы не оно, мы все восприни¬мались бы как достойные любви, несмотря на то, приемлемо наше поведение или нет. Мы могли бы сказать: "Я являюсь только таким, каков я есгь. Я принимаю себя таким, какой я есть". Чувство вины рождается из допущения, что мы недостойны любви, пока не заслужим ее хорошими поступками. Тот факт, что мы ощущаем злость по отношению к тем, кто причинил нам боль, и ненавидим тех, кто предал нашу любовь, не делает нас плохими людьми. Такие реакции биологически естественны, поэтому к ним надо относиться как к морально приемлемым. Однако детей, которые зависят от родителей и других взрослых, можно легко убедить, что на самом деле всё по-другому Ребёнок, который чувствует, что его не любят, думает, что произошла какая-то ошибка, так как в его сознании не умещается мысль, что мать и отец, давшие ему жизнь, могли бы его не любить. Если он начнет сомневаться в них, родителям нетрудно убедить его, что это "плохо", когда он ощущает по отношению к ним злость или ненависть. Если "хорошее поведение" гарантирует емлг любовь, ребенок сделает всё, что в его силах, чтобы быть "хорошим", вместе с подавлением "плохих" чувств. Таким образом, чувство вины программирует его поведение на всю жизнь, запрещая ему негативные чувства по отношению к тел:, кого надо любить. Это вызывает состояние хроническою мышечного напряжения, особенно в верхней части спины.

Другим проявлением чувства вины в случае с Джоном было его отношение к сексуальным проблемам. Джон ис¬пытывал чувство вины в связи со своими сексуальными контактами с молодой женщиной. Воспитанный в убежде¬нии, что супружеская неверность является грехом, он не сумел полностью принять сексуальность как проявление любви Сексуальное возбуждение, если человек умеет любить, пронизывает все его тело и волнует сердце. Эротическое сближение двух любящих людей может привести к оргазмическому единению, имеющему в себе элемент экстаза.

К сожалению, это встречается редко. Для большинства мужчин оргазм ограничивается эякуляцией. У многих женщин он не возникает вообще. В современном мире бизнеса голова является более важной, чем сердце. Мы не погружа¬емся полностью в работу, если она не волнует наше сердце. Когда работа заключалась в интенсивной физической деятельности, в неё включалась большая часть нашего су¬щества. Включиться эмоционально в бизнес это верный способ проиграть. В результате мы изолировали три основных сегмента нашего тела и нашей личности. Голова и по¬ловые органы не имеют связи с сердцем и не контактируют между собой. Голова служит для добывания денег, поло¬вые органы — для развлечения, а сердце — несчастное сердце — утратило связь с миром, так как осталось изолированным от головы и секса.

Напряжение в мышечной системе зависит от нашей воли, контролируемой эго, которая часто действует вопреки желаниям сердца. Боясь отвержения, мы отдёргиваем руку, которая хотела до кого-то дотронуться и кого-то обнять; губы, которые хотели бы целовать пли сосать (как бывает у младенцев); или отводим глаза, которые хотели бы смот¬реть. Эти движения ограничены или заторможены мышеч¬ным напряжением в руках, в шее, в челюсти. Напряжение в руках, как мы увидели, возникает из потребности подавле¬ния импульса к удару в состоянии злости или ярости. Сжатый рот и узкие губы свидетельствуют о недостатке доверия и сердечности. Стиснутая челюсть означает неподатливость тоске по любви и близости, вызванную страхом разочарования или отвержения.

голова (мышление)

напряжение шеи

грудная клетка и сердце (чувства)

напряжение талии живот и таз (сексуальность)

Это функциональное расщепление единства тела отделяет разум (голова) и её функции от чувств (сердце), и от сексуальности (половые органы). Отделение этих трёх аспектов личности происходит путём сокращений и спазмов мышц в соединяющих их путях шеи, связывающей голову с грудной клеткой, и талии, сочленяющей грудную клетку с тазом.

Результатом этих расщеплений является изоляция серд¬ца. Оно замкнуто в грудной клетке, находясь как бы под надзором. Никто не имеет к нему доступа, и в то же время никто не может его ранить. Сердце, отделенное таким обра¬зом, теряет свою жизненность. Такое положение вещей может иметь очень серьёзные последствия для здоровья.

Пульсация сердца и артерий является одной из сил, слу¬жащих объединению тела на неосознаваемом уровне. Такую функцию на сознательном уровне выполняет дыхание, которое также является разновидностью пульсации. Дыха¬тельные упражнения создают волну, которая проходит через тело. Вдох начинается в нижней части живота и поднимается вверх до самой головы, в то время как направление выдоха обратное. Когда эти волны не подавляются кольцами напряжения в теле, мы чувствуем себя от головы до кончиков пальцев ног. Несмотря на то, что наиболее участвующей в процессе дыхания мышцей является диафрагма, на самом деле мы дышим всем телом. В нормальных условиях такое дыхание является глубоким, полным и лёгким. Однако мышечное напряжение, описанное выше, ограничивает дыхание одним или двумя сегментами тела. У многих людей грудная клетка и живот принимают участие в дыхании только в небольшой степени. Такое дыхание поверхностно. Некоторые люди дышат грудной клеткой, их живот напряжённый и плоский. Во время вдоха и выдоха у них возникают только небольшие дыхательные движения. Другие дышат диафрагмой и животом, а их грудь остаётся жёсткой и неподвижной. Эти паттерны часто появляются в состоянии стресса, вызывая неприятные ощущения. Как мы увидим позже, такое дыхание может оказывать различное влияние на сердце.

Раздел 2

Секс и сердце

Сексуальная активность оказывает огромное влияние на сердце. Большинство людей в момент оргазма ощущают сильное сердцебиение. Мастере и Джонсон отмечают, что частота сердечных сокращений может доходить в этот момент до 130 в минуту. Можно было бы подумать, что такая интенсивная работа сердца связана с истощающей физической активностью во время сексуального контакта, но в любви нет ничего истощающего. Обычно это не конфликтная ситуация, поэтому она должна быть свободна от стресса. Высокая частота сердцебиений связана с высоким уровнем возбуждения, которое возникает перед и в момент оргазма. Так как высокий уровень эмоционального возбуждения всегда вызывает сердцебиение, эта реакция абсолютно нормальна. Если частота сердцебиений во время оргазма не увеличивается, это говорит о том, что уровень возбуждения во время разрядки был низким и ограничивался половыми органами. Конечно, если человек не достигает оргазма во время полового сношения, сердце не реагирует описанным выше образом. Исследования показали, что неспособность к достижению оргазма н эмоционального удовлетворения в сексуальном акте может оказывать вредное влияние на сердце.

В одном из исследований сравнивались ощущения ста женщин в возрасте от сорока до шестидесяти лет, госпита¬лизированных с инфарктом миокарда, с ощущениями дру¬гой группы женщин такого же размера в том же возрасте, госпитализированных по поводу других заболеваний. У 65% пациенток с больным сердцем была обнаружена фригидность и сексуальная неудовлетворенность. В другой группе только 24% женщин имели подобные неприятности с сексом. Это результаты статистики, и они указывают на тот факт, что недостаток сексуального удовлетворения должен считаться фактором риска по сердечным заболеваниям у женщин. Абрамов определил фригидность как "частичную или полную неспособность к достижению оргазма". Он считал женщин фригидными, если: они никогда не получали удов¬летворения во время полового акта; получали удовлетворение, но не испытывали оргазма, что вызывало разочаро¬вание и эмоциональную неудовлетворённость; достигали оргазма в прошлом, но в последнее время не получали удовлетворения в половом акте и не достигали оргазма в результате импотенции или заболевания мужа.

Если у женщин существует непосредственная связь между сексом и сердцем, относится ли то же самое к мужчинам? Стоит признать, что здесь проблема заключается в другом: случаи инфаркта миокарда значительно более часты у муж¬чин, в то время как неспособность к достижению оргазма у них достаточно редка. Однако у мужчин тоже проявляют¬ся сексуальные дисфункции. Часто они принимают вид им¬потенции, что означает неспособность к возникновению пли удержанию эрекции во время полового акта. Так же как фригидность затрудняет достижение сексуального удовлет¬ворения женщиной, так импотенция ограничивает сексуальное удовлетворение у мужчин. Здесь может быть задан вопрос: имеет ли импотенция какую-либо связь с заболеваниями сердца?

Из исследований мужской сексуальной дисфункции (131 мужчина в возрасте от 31 года до 76 лет, госпитализированные в результате сердечного приступа), проведенных Ахрером. Авторы некоторых исследований сообщают, что 64% исследованных страдали импотенцией, 28% сообщило о значительном снижении (до 50%) частоты половых контак¬тов, а у 8% выявлена преждевременная эякуляция. Импо¬тенцию диагностировали в результате не одной или двух неудач, но на основании недель пли месяцев безрезультат¬ных попыток. Преждевременную эякуляцию определяли на основании утверждения пациента, что он достигал оргазма слишком рано, прежде, чем получал удовлетворение или давал его партнёрше. Несмотря на то, что данных на тему частоты мужских сексуальных дисфункции недостаточно, авторы считают результаты своих исследований достаточно информативными.

Если, как указывают результаты этих исследований, су¬ществует связь между сексуальными дисфункциями и ко¬ронарной болезнью, можно ли считать их непосредственным причинным фактором? Нет сомнений, что сексуальная дисфункция снижает самооценку мужчины и вызывает у него стресс. Одна из женщин утверждала, что её муж в результате такого "неуспеха", был "очень нервным, проклинал всё на свете, метался по комнате, его лицо стало красным, он бил кулаками мебель и несколько раз сбил горшок с цветами". Однако многие мужчины просто уходят в сторону и винят самих себя. Подвергают ли они своп сердца опасности? Я уверен, что это так, как и то, что полная разрядка приносит здоровье

Эти рассуждения могут пролить свет на использование понятия эмоциональной удовлетворённости, а не просто способности к эякуляции, как критерия здоровья мужчины. Конечно, не все мужчины в результате эякуляции и оргазма получают это удовлетворение. Мужчины, у которых происходит эякуляция сразу же перед, или сразу же после пенетрации, часто ощущают недостаток удовлетворения, другие, даже если им удаётся поддерживать некоторое время эрекцию, утверждают, что эякуляция не приносит особых ощущений. Маловероятно, что такая реакция даёт им эмоциональное удовлетворение.

Но даже эмоциональное удовлетворение не является идеальным критерием здорового секса. Многие женщины утверждали, что получали чувство тепла и удовлетворения уже в результате объятия с мужчиной. Секс является для них способом установления контакта и близости, удовлетворяющих потребности, которые возникли еще в раннем детстве. Для этих женщин сам половой акт менее важен, чем то чувство безопасности, которое ирпносш интимность. Мужчины также пользуются сексом не только для того, чтобы проявить любовь, но и в других целях, например, трактуя сексуальный контакт как подтверждение их мужественности, зачастую не обращая внимания на качество своих переживаний Для некоторых женщин половой контакт также может являться подтверждением их сексапильности. Когда секс используется для целей эго, сердце остается холодным и не вовлеченным. Половой контакт в этом случае является не проявлением любви, а реагированием различных чувств на противоположный пол, часто с опреде¬ленной долей садизма и презрения

В каждом половом акте существует частичка любви. Половые органы не возбуждались бы и не набухали, если бы к ним не притекала кровь от сердца — органа любви. Однако, если сердце отделено от половых органов, его участие в сексуальном акте может быть чисто механичес¬ким. Человек в этом случае не переживает глубокой любви, которая должна сопутствовать половому акту. Сексуаль¬ное возбуждение будет приглушенным, а оргазм, даже если он случится, будет тусклым

В предыдущем разделе мы видели, что у многих людей голова, сердце и половые органы не взаимодействуют. Хотя это расщепление влияет на разные аспекты личности чело¬века, наиболее ярко они проявляются в сексе. Если уважаемый и компетентный бизнесмен ведет себя на приёме, выпив лишнего, как маленький мальчик, окружающие люди усмехаются и объясняют это потребностью в расслаблении. Однако, когда этот мужчина бывает импотентен по отношению к собственной жене, которая доминирует над ним, как его мать, а другие молодые женщины сексуально возбуждают его, ситуация достаточно серьезна. Надежда получить любовь, связанная с женитьбой, превращается в фрустрацию и горечь, которые могут закончиться серьезной болезнью. Многие женщины находятся в подобной ситуации. Хотя на уровне эго они действуют как компетентные работницы или бизнесменшн и способны управлять подчиненными, в постели они нуждаются в поддержке и не могут достичь настоящего оргазма. К сожатению, в таких нарушенных семейных отношениях дети страдают еще больше, чем взрослые и, в конце концов, подвергаются тому же самому расщеплению на голову, сердце и половые органы.

Для того чтобы взрослый человек достиг удовлетворения, всё его существо — сердце, голова, половые органы — должны быть вовлечены в связь с другим человеком. Чувство такого единения наиболее живо переживается в оргазме. Эту концепцию оргазмического удовлетворения предложил Вильгельм Райх в 1924 году. Он увидел, что среди его пациентов, подвергнутых анализу, те, которые получали полную оргазмическую разрядку, избавлялись от невротических симптомов. В то же время пациенты, которые не достигали полной самоотдачи в половом контакте, стали невротиками. Райх утверждал также, что эта способность характеризовала эмоциональное здоровье личности. В то время, когда он формулировал свою концепцию, Райх был выдающимся членом аналитической группы, сплоченной вокруг Фрейда. Однако его трактовка полного оргазма как критерия психического и эмоционального здоровья была отвергнута коллегами психоаналитиками. Как могут быть использованы такие критерии, спрашивали они, когда мы знаем очень многих невротичных пациентов, которые не жалуются на свою сексуальную жизнь и регулярно переживают оргазм? Райху стало ясно, что он и его коллеги определяли переживание оргазма совершенно по-разному.

Аналитики классифицировали каждое удовлетворение у женщин, независимо от его глубины, и каждую эякуляцию у мужчин, даже если ей сопутствовал минимум чувств, как оргазм. Сейчас многие люди говорят об оргазме таким же образом, а многие сексологи поддерживают их позицию. Райх, говоря об оргазме, подразумевал такую реакцию, которая охватывает всё тело волной приятных конвульсии. На вершине оргазма эго приглушается потоком ощущений и чувств. После эгого наступает глубокое чувство удовлетворения, человек засыпает, а утром чувствует себя помолодевшим и более энергичным.

Во время полного оргазмического переживания сознание исчезает в единении с объектом любви. Таким образом, любовь достигает своей последней цели — единения противоположностей. Во многих случаях появляется чувство единения с пульсирующей Вселенной. Это подтверждает идею Райха, о том, что во время оргазма человек идентифицируется с космическими процессами. Одна женщина сказала, например, что чувствует себя "каплей в океане". Один из мужчин описал свои ощущения как "движение среди звёзд".

Мой пациент рассказал о своих переживаниях в тот день, когда его подруга сообщила, что хочет разорвать их связь, на что он разразился рыданиями и признался ей в любви. Она отреагировала пониманием, и они занялись сексом. Во время оргазма его дыхание стало более частым и глубоким, а таз двигался в ритм дыханию и волн эякуляции. Тело пронизывали волны приятной разрядки. Он ощущал единство со своей любовницей и с миром. Когда все было закончено, он пережил глубокий покой и удовлетворение. На следующий день мои пациент отметил, что его сердце стало таким открытым, что он стал чувствовать, как бьются сердца других люден. Опыт был таким восхитительным, что он стремился его повторить. До сих пор ему это не удалось, но он не расстался со своей подругой.

Я считаю этот рассказ необычным. Пациент сказал, что до этого случая он был влюблён в девушку, по его любовь была подавлена страхом утраты. Защищаясь от поражения, он не хотел отдать своё тело и душу. Эго удивительно, но тот же самый страх потери сломал его защитные механизмы, освобождая тоску и боль. Когда случилось то, чего он больше всего опасался, ему уже нечего было терять, и он смог полностью отдаться любви. Это случается не так уж редко. Как же часто люди ощущают глубину любви только после утраты любимого человека! Когда ломается невротическая структура — сердце открывается любви. В сексуальной самоотдаче сердце получает любовное удовлетворение и открывается жизни.

Для этого пациента, как и для очень многих людей, имеющих подобные переживания, сексуальное удовлетворение выходит за пределы самого оргазма. Все мы мечтаем об экстазе и удовлетворении в любви. Как жаль, что это случается с нами так редко, а с некоторыми из нас никогда. Паши сердца тоскуют по любви, но физическая самоотдача в любви является чем-то поразительным. Мы не отваживаемся отдаться божественному безумию, поскольку наше эго говорит нам, что мы не чувствуем себя в достаточной безопасности, чтобы отбросить всяческий контроль. Этот контроль является нашей защитой от душевных гравм. Мы осуществляем его посредством напряжения мышц, особенно находящихся в области сердца мышц грудной клетки. Такой "панцирь", как называл его Райх, отделяет нас от мира и уменьшает интенсивность наших контактов с ним.

Мы поставили знак равенства между сердцем и любовью и утверждаем, что оно является «жилищем» Эроса. Стремление к эротическому контакту у нас в крови, являю¬щейся носителем Эроса. Как мы знаем, эрогенные зоны характеризуются богатым кровоснабжением. Когда две таких зоны соединяются в поцелуе пли эротических ласках, сексуальное возбуждение очень интенсивно. Однако сам поцелуй не приводит к оргазму. Его функцией является увеличение, а не разрядка напряжения. Разрядка — функция движения. В сексуальном акте движение имеет две фазы.

Первая фаза охватывает период от пенетрации до начала оргазма. В этот период половые органы возбуждаются в результате увеличивающегося кровенаполнения, но тело ещё не готово к разрядке. Партнёры увеличивают взаимное возбуждение фрикциями, благодаря которым член возбуждает малые половые губы. Когда таз мужчины движется вперёд, таз женщины прогибается, чтобы его принять. Половые губы всасывают половой член. В этой фазе движения произвольные и контролируемые, дыхание — глубокое и регулярное. Возбуждение в области таза и половых органов нарастает до момента, когда его уже невозможно сдержать. В этот момент начинается другая фаза, приводящая к оргазму. Во время разрядки наступает глубокое расслабление, которому часто сопутствуют глубокие вздохи или плач, когда мощная волна на выдохе пронизывает всё тело. В этой фазе таз спонтанно движется вперёд и человек близок к оргазму Таз может выполнять неконтролируемые движения, временами резкие, временами спокойные в соответствии с ритмом дыхания. У мужчин в этот момент происходит эякуляция, являющаяся частью разрядки. Для мужчин старшего возраста, у которых задерживается процесс выделения спермы, эякуляция очень ограничена и содержит немного семенной жидкости, но оргазмические реакции остаются неизменными.

Удовлетворение, получаемое от секса, связано не с произвольными движениями, а с непроизвольными. Для того чтобы они возникли, надо отбросить контроль. Эякуляция, так как она непроизвольна, приносит мужчине расслабление. Женщина может испытать подобный оргазм благодаря неконтролируемому спазму малых половых губ. Хотя эти движения важны, вызываемая ими реакция охватывает только половые органы. Когда непроизвольные движения охватывают также таз, возникает наиболее глубокое чувство удовольствия. Когда в этом участвует все тело — переживается полный оргазм. Однако если непроизвольные движения тормозятся, полное расслабление невозможно. Такие торможения происходят на неосознанном уровне.

Анализ структуры тела показывает, что мышцы спины, ягодиц и ног ответственны за движения и поддержание вертикальной позы тела. Непроизвольные движения появляются, когда энергетический заряд перемещается по спине вверх — по направлению к голове, или вниз — по направлению к тазу и ногам. Таз подается вперед в сексуальном акте, когда энергетический заряд движется по спине вниз. Этот заряд или возбуждение я назвал агрессией. В противоположность ему перемещение возбуждения из сердца, которое я назвал печалью, ощущается как волна, протекающая по передней стороне тела.

движение вдоль спины: агрессия (моторный импульс к сближению, ударению, движению "к" или "от"). движение по передней поверхности тела: печаль (стремление к контакту)

Она может проявляться вытягиванием губ, таким образом, как это делает младенец, жаждущий достичь груди матери. Это чувство интенсифицируется, если одновременно вытягиваются руки. Движение вниз или агрессия напоминает "захватывание духа" во время опускания лифта. Оно появляется во время сексуального контакта, когда возбуждение перемещается вниз к половым органам, вызывая чувство тепла внизу живота.

Поток возбуждения, направленный вверх спины, переживается как волна гнева. Если он достаточно силен, он достигает макушки, глаз и щек. В этот момент зубы стискиваются, а глаза искрятся гневом. Это вызывает выпячивание таза вперед.

Оба этих компонента играют роль в сексуальной активности. Мы ощущаем стремление к близости, эротическому контакту и инстинкт к овладению партнером, единению с ним. Стремление к эротическому контакту наполнено чувственностью. Чувственность усиливает возбуждение, а инстинкт агрессии стремится его разрядить. Этот инстинкт не имеет в себе ничего садистического. Без него не было бы разрядки. В тоже время без чувственности секс был бы лишён своей глубины и силы возбуждения.

У расщепленной личности чувственность объединяется с «внутренним ребенком», агрессивный инстинкт - с взрослым эго. Такой человек может переживать чувственность или агрессию, но оба эти чувства одновременно — никогда. Когда детские аспекты берут верх — человек может быть чувственным, впечатлительным, но не проявлять никакого или почти никакого инстинкта к достижению разрядки и удовлетворения. Оргазм, насколько он проявляется, приятен, но лишён экстаза. Ему может даже сопутствовать печаль, так как он наступает после желанной близости. Для таких людей контакт более важен, чем разрядка. В некоторых случаях секс используется длительное время просто для поддержания контакта, который заканчивается малоинтенсивным оргазмом. Связь двух таких партнеров наполнена любовью, по она детская. Если, наоборот, у человека и в его поведении доминирует аспект взрослости, Инстинкт к овладению партнером и разрядке настолько силен, что для чувственности остается мало места. Такой секс не дает настоящего удовлетворения.

Чувственность — это функция нежности. Жесткая нарциссическая личность, которая действует по собственной воле, физически неспособна чувствовать другого человека. Сексуальное возбуждение перемещается в её теле и достигает половых органов, вызывая сильное напряжение, которое она старается как можно быстрее разрядить. У мужчин разрядку дает эякуляция, которая вызывает приятные ощущения, как любая разрядка состояния боли или напряжения. Однако поскольку настоящее удовольствие и удовлетворение не достигаются, чувства по отношению к партнеру остаются прохладными. Основной проблемой здесь является страх мужчины перед полной отдачей женщине. Хотя он не осознаётся, его легко определить по жесткости тела, которая вызывает блокирование естественных оргазмических движений.

Страх отдачи себя женщине наиболее характерен для мужчин, которые идентифицируют собственную мужествен¬ность с сексуальной потенцией. Райх заметил: "серьезные нарушения генитальных функций характеризуют мужчин, которые очень шумно похваляются своими сексуальными победами и тем, сколько раз в течение ночи они могли достичь оргазма. Нет сомнений, что они одарены сильной сексуальной потенцией, но их эякуляции сопутствует только небольшое удовольствие, или даже неприятные ощущения и отвращение".

Другие мужчины занимают мазохистскую позицию, которая также влияет на их сексуальные и оргазмнческие реакции. Они видят свою роль в сексе как роль помощников в достижении оргазма партнершей. Как сказал один из мужчин: "Я удовлетворен, когда женщина достигает оргазма". Его собственный оргазм был достаточно тусклым и слабым. Независимо от того, какое возбуждение он ощущал вначале, оно исчерпывалось торможением разрядки для того, чтобы он "мог заняться женщиной".

Страх мужчины перед самоотдачей женщине имеет свои корни в его ранних связях с матерью. Его податливость желаниям женщин, делают его настолько же чувствительным к отвержению, как в те далёкие времена, когда он был маленьким ребенком. Его защита основывается на сдерживании чувств и обеспечении себе чувства безопасности посредством запретов и их жесткостью. Он может позволить появиться сильным генитальным ощущениям только в то время, когда они отщеплены от его сердца. Секс без любви дает ему чувство силы, которое позволяет ему подавить свой страх перед женщиной, но секс без любви не дает удовлетворения.

Сексуальные проблемы женщин являются с разных точек зрения противоположностью проблемам мужчин, но оказывают то же самое влияние на способность к оргазму. Оргазмическая реакция женщины, полная и целостная, является такой же, как и у мужчины, в смысле достижения конвульсивных движении для разрядки напряжения и получения приятных чувств удовлетворения и релаксации. Такого рода реакция зависит от способности женщины к полной самоотдаче в любви. Она почти невозможна или очень трудна, когда в женщине живут подавленные чувства злости по отношению к мужчинам, исток которых коренится в её ранних связях с отцом. Мария Рубенсон сообщила, что осознание и разрядка этих подавленных чувств гнева позволили многим "фригидным" женщинам достичь оргазма.

Одна из моих пациенток в сексуальной жизни всегда поддавалась желанию мужа, без оглядки на собственные чувства. Когда эта проблема была высказана во время терапевтической сессии, я поощрил её к выражению собственных чувств. Через некоторое время она пришла ко мне и сказала: "Впервые я сказала мужу «нет». На следующий день я с удивлением отметила, что ощущаю сильное желание сексуальной близости, и когда она произошла, я испытала оргазм".

Мужчины редко переживают сексуальный акт как самоотдачу. Они сопротивляются самоотдаче, демонстрируя свою власть или контролируя себя, это служит им защитой от травм и бессилия. Однако, отрицая эти чувства, они отрицают свои страх быть отвергнутыми. Конечно, эта игра во власть не может продолжаться долго, поскольку такая игра подтачивает их связь и заканчивается утратой любви, хотя как раз этого они сильно опасались. В таких ситуациях проявляется их бессилие и ранимость, а фасад силы и власти оказывается иллюзией.

В то же время отдать себя в любви означает поддаться не другому человеку, а скорее своей собственной душе, сердцу и стремлению к любви. Это включает все наши чувства. Наше эго должно ослабить свою роль контроля тела и чувств. Мы должны осознать свой страх быть отвер¬гнутыми, потенциальную боль связанную с утратой любви, и злость в результате возможной измены. Мы должны также принять свое бессилие по отношению к различным случаям жизни: рождению, любви, болезням и смерти. К счастью, у нас есть методы против этого бессилия. Мы имеем способность к самоизлечению. Когда мы травмированы — мы можем плакать; когда нас предают - мы можем реагировать злостью; когда мы находимся в угрожающей ситуации — мы можем бороться или убегать. Эти реакции гарантируют нашу интеграцию, мы можем справляться с изменяющимися жизненными ситуациями. Только если они блокируются, мы чувствуем обиду. Такие блокировки появляются в детстве и они вызваны теми же людьми, от которых мы ждали защиты и опеки в критические годы нашей зависимости. В конце концов, желая продержаться и выстоять в жизни, мы должны поддаться этой обиде. Как мы проследили во втором разделе, защита обретает форму хронических мышечных напряжений в области груди и таза, которые уменьшают способность к движению и реагированию тела.

Эти напряжения, если они возникают в. области таза, вызывают у мужчин "пик оргазма" слишком быстро, а у женщин — слишком медленно, что делает невозможным чудесное единение, которое проявляется, когда партнеры переживают оргазм одновременно. Это напряжение и спазмы в нижней части спины обездвиживают таз и не позволяют появиться спонтанным движениям во время оргазма. Папряжение в мышцах бедер, особенно в четырехглавой мышце бедра, также ограничивает способность таза к движению. Все это вызывает ограничение сексуальных чувств, но не всегда редуцирует возбуждение в половых органах, являясь только малой частью сексуальной реакции человека. В результате половой акт становится только актом освобождения от напряжения, а не проявления любви.

Напряжение в области таза, в противоположность напряжению в груди, связано не со страхом отвержения, а с травмой ранних сексуальных чувств ребенка. Они развиваются между третьим и шестым годом жизни. Ребенок переживает в это время сильное сексуальное возбуждение по отношению к родителям противоположного пола. Оно является целостной реакцией тела (иными словами, настоящим сексуальным чувством) с очень малым участием половых органов и не приводит к генитальной активности. Обычно возраст от трех до шести, называемый эдиповой фазой, являются периодом конфликта с родителем того же пола, который ревнует, если другой родитель уделяет ребенку слишком много внимания. Это случается часто, так как родители пользуются детьми во взаимной борьбе за власть и для удовлетворения своих нарциссическпх потребностей. Именно поэтому многие отцы испытывают возбуждение вследствие сексуальной заинтересованности своей маленькой дочери. Она воспринимается как дополнительная компенсация недостатка внимания со стороны жены. Часто возбуждение отца имеет сексуальный оттенок, который маленькая девочка чувствует и который интенсифицирует возникающий между ними заряд. Некоторые мамы ведут себя похожим образом по отношению к маленьким сыновьям. Хотя пословица "Мальчик для тебя, а девочка для меня" звучит шутливо, она не лишена буквального смысла. Родители часто, помимо воли, ведут себя соблазнительно по отношению к своим детям, втягивая их в словесную и физическую интимность, в которой их сексуальные чувства едва прикрыты. Достаточно часто случается открытая сексуальная активность между родителями и детьми.

Исследуем подробнее, что происходит, когда мать делает сына своим фаворитом и допускает его к определенной интимности. Мальчик реагирует на это углублением желаний и чувств, что приводит к отчуждению по отношению к отцу, сердечности и опеки, которого он требует. Его незрелое эго верит, что он является лучшим, чем его отец; если бы было иначе, почему мать посвящает больше времени именно ему? Позиция мальчика вызывает у отца злость. Он настраивается против сына и делает его ответственным за возникшую ситуацию. Мать не может предохранить ребенка от враждебности отца, так как это только углубило бы конфликт. Кроме того, она борется с собственным нео¬сознанным чувством вины, возникающим из-за поведения по отношению к мальчику. Поставленный в такую ситуацию мальчик желает смерти отца и одновременно охвачен ужасной фантазией о том, что отец мог бы его убить. Фрейд описывал эту ситуацию, как эдипов комплекс, так как она аналогична легенде о царе Эдипе, который не зная того, что он делает, убил своего отца и женился на собственной матери. Для ребенка ситуация является слишком ужасной, чтобы можно было подставить голову опасности. В целях самообороны он должен изолировать сексуальные чувства по отношению к матери для того, чтобы избежать конфрон¬тации с отцом.

Это редуцирует оргазмнческую потенцию мальчика и равнозначно психической кастрации. Изоляция собствен¬ных чувств приводит не только к исключению определен¬ных мыслей из сознания, происходит трансформация в теле, в котором укоренены чувства. Для того чтобы изолировать чувства, надо частично обездвижить тело. Полная обездвиженность - это смерть. Как мы заметили раньше, напряжение нижней части спины, бёдер и таза служат подавлению сексуальных чувств.

Ситуация идентична в случае маленьких девочек, которые вовлекаются в сексуальную связь с собственными отцами, независимо от того, является ли эта вовлечённость реализованной в поведении. Между дочерью, отцом и матерью возникает треугольник. Мать и дочь являются соперницами, и каждая неосознанно стремится убрать другую с собствен¬ной дороги. Но девочка, несмотря на свою привилегирован¬ную позицию, не может рассчитывать на помощь отца, так как эго увеличило бы ревность матери. В то же время отец обездвижен чувством вины, которое связанно с отношением к дочери, окрашенным сексом. Для того чтобы защитить себя, маленькая девочка должна изолировать свои чувства по отношению к отцу, что достигается частичной обездвиженностью, но кроме прочего — созданием кольца напряжения в талии. Такое кольцо, прерывающее связь между двумя половинами тела, является типично женской реакцией на эту проблему, в противоположность жесткости, которая характеризует реакцию мужчин.

Когда ребенок разрешает эдипов конфликт посредством изоляции сексуальных чувств по отношению к родителю противоположного пола - это неизбежно приводит к рас¬щеплению личности. В сознании ребенка возникает табу но отношению к сексуальной вовлеченности в связь с наибо¬лее любимыми людьми. Когда ребенок становится взрос¬лым, ему трудно любить сердцем и телом сексуального партнера, так как эту любовь он идентифицирует с родите¬лем, являющимся предметом табу.

Многие семьи переживают на этой почве кризис. Случа¬ется, что мужчина импотентен только по этой причине по отношению к властной жене, но имеет возможность к сексу¬альным отношениям с другими женщинами. Некоторые мужчины могут любить своих собственных жен, но этот акт лишён страстности, а, следовательно — полной любви. Любовь к жене постепенно принимает форму обязанности, что со временем приводит к импотенции.

Ранее мы разбирали случай с Джоном — женатым мужчиной, отцом взрослых детей, который влюбился в молодую женщину и открыл, что то что, он считал связанной с возрастом импотенцией, прошло в течение одной ночи, уступая место страсти к половой партнерше. Как мы помним, Джон утверждал, что он продолжает любить свою жену, но она напоминает ему его мать. Нам не надо напоминать о том, что мужчина не занимается сексом с собственной матерью. Для Джона это была болезненная и трагичная ситуация. Он был жертвой табу кровосмешения, а свой эдипов конфликт разрешил через изоляцию любых сексуальных чувств по отношению к матери, а затем по отношению к собственной жене.

У женщин эта проблема принимает другую форму, хотя эффект тот же самый. Она остается привязанной к отцу как "маленькая папина дочка", и не может полностью отдаться другому мужчине Она принимает своего мужа сексуально, хотя не чувствует к нему страсти. Её реакция по отношению к мужу приводит к двум ролям: или она симпа¬тичная, соблазнительная маленькая девочка, или мать. Эти роли она играла, вероятно не без успеха, по отношению к отцу. Она не осознавала, что ведёт себя как ребенок или как мать по отношению к своему мужу, это не позволяет ему увидеть в себе сексуальную женщину. Учитывая ска¬занное, нет ничего удивительного в том, что такой семье недостает удовлетворения и что много подобных семейных пар разводятся.

Женщины идентифицируют себя больше с любовью, а мужчины — с сексом. Для женщины любовь не всегда обозначает секс, для мужчины секс не всегда обозначает любовь. Когда женщина отдается сексуальному мужчине, она принимает это как акт любви, но её партнер может не желать рассматривать его так, чтобы избежать перспективы быть пойманным в ловушку неудовлетворяющей сексуальной связи, в какой он был когда-то с матерью. В то же время женщина, которая давно стала "маленькой дочкой папы", может отказываться от независимости, которую может дать идентификация с сексуальностью.

В определенной степени эта разница между способами реагирования женщины и мужчины уменьшается со времени образования движения за освобождение женщин. Одна¬ко до сих пор она существует. Со времён Евы женщина воспринимается как соблазнительница и искусительница и обвиняется в грехопадении мужчины. Если она будет со¬блазнена — это её вина. Много матери называли своих дочерей проститутками только потому, что они реагировали на заинтересованность собственных отцов. Если пятилет¬няя девочка сидит у отца на коленях, а он ощущает при этом эрекцию, то не она в этом виновата. Но она оказыва¬ется отвергнутой, как если бы сделала что-то страшное. В результате такого опыта многие женщины чувствуют глубокое унижение в связи со своими сексуальными ощущениями. Мальчиков реже унижают за сексуальную заинтересованность матери. Она может сказать сыну, что если он получает такие ощущения, то он плохой мальчик, но обычно выражает восхищение пли гордость его потенциальной мужественностью. Мальчик чувствует со стороны отца определенную опасность кастрации, но факт, что он соперник, увеличивает его заинтересованность генитальностью и своей идентификацией с ней. Когда он вырастает, его наибольшим опасением является утрата способности к эрекции. Женщины никогда не боятся этого, так как всегда способны к сексуальному акту. Их страх основывается на том, что если они слишком легко отдадутся или будут сексуально агрессивными, их поведение будет рассматриваться как плохое. В прошлом внебрачная беременность была поводом к стыду для женщины и подчеркивала мужественность мужчины.

Многое изменилось в связи со сменой моральных крите¬риев, с возможностью повсеместного использования проти¬возачаточных средств, с доступностью прерывания бере¬менности и принятием женщин в мир мужчин. Однако вместе с процессом получения независимости углубилось расщепление личности современной женщины. Действуя в боль¬шей степени на уровне эго, а не сердца, она стала более жесткой, чаще ищущей социальных успехов п более восприимчивой к болезням сердца Если женщина отделила секс от любви, это означает только, что ее «внутренний ребенок» более не признается, сердце еще более изолируется, а сексуальное удовлетворение становится все не доступнее.

Следующий случай иллюстрирует некоторые проблемы современной женщины. Женщина на руководящей должности, после шестидесяти лет, которую мы будем называть Иреной, обратилась по поводу депрессивной реакции, возникшей в результате смещения ее с высокого поста на большом предприятии Она нуждалась в помощи и знала это. Это касалось не только депрессии, но также некоторых факторов риска коронарной болезни. У нее был избыточ¬ный вес, слишком высокий уровень холестерина в крови, она много курила.

Эти проблемы находили отражение в теле Ирены. Ее грудная клетка была уплощённой, а дыхание - слабым. Она стояла на ногах так, как если бы ее поддерживали поднятые руки. У неё был обвислый живот и тяжелый таз. Она старалась втянуть живот, но могла только зажимать собственную талию, не было также связи между груднон клеткой и тазом. Ее ноги были худыми, а стопы болели во время ходьбы и стояния Ирена отдавала себе отчет в собственных деструктивных тенденциях. Она знала, что курение вредно и пробовала бросить его с помощью гипноза, но ей удалось это на очень короткое время. Ее собственный врач настаивал на том, чтобы она сбросила вес, но она не смогла соблюдать диету. Во время одной пз сессий она призналась: "Вчера вечером я вышла, купила себе пирожное и мороженое, и съела их" Бедная Ирена. Она очень жаждала удовольствии. Она была в плохом состоянии, как физически, так и эмоционально.

Цель терапевта — помощь пациенту в понимании динамики внутренней борьбы и выражении чувств, связанных с этой борьбой. Ирена была грустной, она думала, что проиг¬рала жизнь, и испытывала боль. Много лет она была разведена и сама воспитывала ребенка. Ее первой потребностью была потребность почувствовать собственную печаль и выплакать ее. Стараясь функционировать в современном мире бизнеса и сравняться с мужчинами, она подавила большинство своих чувств. Я научил её дыханию, а затем склонил к ударению в матрац и повторению вопроса "зачем?", что вызвало немного слез. Она была удивлена тем, что намного лучше чувствует себя после этого выплакивания. Я сказал ей также, чтобы дома она била вытянутыми ногами по кровати, лежа на спине. Уда¬ры ногами выражают протест, а у Ирены было против чего протестовать.

Она была единственным ребенком и при этом очень хо¬рошим. Отец относился к ней как к любимице, он умер, когда ей было пять лег. Мать повторяла, что Ирена должна быть солдатом, как отец, что маленькая девочка восприняла как приказ быть деловитой и подавлять печаль Во время терапевтической сессии она заметила: "Я всегда знала, что во мне есть боль. У меня был спазм в горле, но я никогда не связывала это с сердцем". Она говорила это, лежа на софе Я предложил, чтобы она вытянула руки и сказала:

"Папочка, папочка". Она сделала это, а затем стала всхли¬пывать и рыдать. "Все эти годы, я носила в себе эту боль и не знала, что с этим делать", — сказала она.

Эти ранние переживания определили линию жизни Ире¬ны и ее судьбу. Важным фактором была утрата отца в эдиповой фазе. Но другие силы также сыграли значитель¬ную роль. Наиболее сильной из них было чувство вины, которое она испытывала из-за сексуальных чувств по отношению к отцу. Она объясняла его смерть как кару за нарушение табу кровосмешения, которое она допустила. Она опасалась также матери, ревнивой соперницы, от которой её никто не защищал после того, как любимый отец ушел. Влияние этих ранних переживаний было видно в ее взрослом теле и ее поведении. Ирена не только все еще пробовала быть деловитым солдатом, чего ожидала от нее мать, но изолировалась также от собственной сексуальности и старалась найти удовольствие для себя в деловых успехах. Она чувствовала себя обязанной поддерживать деловитость усилием воли. Сломаться пли расплакаться было для нее равнозначным ввергнуть себя в бездну отчаяния, связанную с утратой отца, которую она не могла принять.

Ирена дважды была замужем и, кроме этого, два раза была влюблена. К сожалению, и в одном и в другом браке она связалась с мужчинами, которых не любила, а ни один из мужчин, которых она любила, не предложил ей супружества. Этот сценарий обозначился переживаниями её дет¬ства. В своем подсознании Ирена ставила знак равенства между любимыми мужчинами и отцом, который был табу. Так как табу действовало там, где речь шла о глубокой любви, она вышла замуж за двух мужчин, которые не будили в ней сильной страсти. Ее стремление к независимости было важной частью этой борьбы, так как она сопротивлялась глубокому стремлению получить опеку. Она поддерживала иллюзию, что если она станет зависимой и отдастся полностью мужчине, она будет отвергнута, так как была отвергнута отцом. Поэтом она выходила замуж за мужчин, на которых не могла положиться и которые нуждались в её опеке. Ее первый муж не сумел удержаться на серьезной работе, а другой оказался больным маниакально-депрессивным психозом и нуждался в госпитализации. Будучи с ними она могла проявить псевдонезависимость. Однако позволяя себя использовать, она чувствовала себя пойманной в ловушку и подавленной. Держась твердо, Ирена не могла позволить себя любовь н секс. Подобно многим другим женщинам, она отдавалась сексуально, но делала это пассивно и покорно. Только из¬редка она получала оргазм и разрядку во время полового акта, которую дает секс.

Когда в процессе терапии Ирена осознала, что её ис¬пользовал мужчина, с которым она остается в связи, в ней начала нарастать злость. Я предложил ей ударять теннис¬ной ракеткой в матрац для того, чтобы разрядить злость, связанную с предательством этого мужчины. Одновременно она стала ощущать злость по отношению ко всем мужчинам которые ее использовали и которые ее бросили. Она почувствовала даже гнев по отношению к своему отцу за то, что он умер в то время, когда был ей так нужен.

Напряжение в плечах и руках Ирены было выразитель¬ным показателем количества сдерживаемого ею гнева. Она буквально ходила с поднятыми плечами. Осознание соб¬ственного гнева и выражение его очень помогли Ирене. Уменьшилось чувство вины, п она могла полнее принимать собственную сексуальность.

Ирене удалось поднять гнев на поверхность, прежде чем она серьёзно заболела. Другой пациент, которого мы будем называть Пауль, был не столь удачлив. Пауль обратился ко мне впервые за консультацией по поводу импотенции, через семь лет после развода и девять лет после сердечного приступа. Прежде чем у него случился приступ, Пауль был классической личностью типа А: он любил состязания, соперничество, был полон энергии, перерабатывал и переедал. Он курил, имел высокий уровень холестерина в крови, а его артериальное давление было склонно к повышению. Работая на две ставки, он довёл себя до состояния полного изнеможения. Однако оказалось, что стресс, связанный с работой был не сравним со стрессом в семейной жизни. Пауль описал свою жену как доминирующую женщину, которая всегда настаивала на своем. С течением лет их любовная связь распалась, а секс стал случайным и фор¬мальным актом, лишенным страстности. В период после приступа они редко занимались любовью, но Пауль оста¬вался верным жене. Странно, что он никогда не мастурби¬ровал. Он пояснил это так: "Мой отец испугал меня не на шутку". Даже во время сексуального акта с женой Пауль никогда не допускал эякуляции, прежде чем его жена не испытает оргазм. "Я должен был сдерживаться долгое вре¬мя", — сказал он и прибавил: "я мастер по сдерживанию". Во второй половине брака он стал неспособен к поддержа¬нию эрекции. Сдерживание было для Пауля обязательным, так как он знал, что он крайне возбудим. Он узнал это после женитьбы. Однажды вечером, вскоре после его воз¬вращения с войны, теща Пауля, которая была немкой, обви¬нила его в убийстве ее родных. Пауль потерял голову, подошел к теще и стал ее душить. Через несколько минут он осознал, что делает. После этого инцидента он приказал себе никогда больше не терять над собой контроль и никог¬да его не терял. Если не считать многочисленных споров с женой, он никогда не выходил из себя.

Пауль описал свои отношения с родителями следующим образом: "Я был близок с матерью, и она меня разбаловала. Моя младшая сестра была любимицей отца. Отец и я никогда не дружили и никогда ни о чем не разговаривали. Если я сопротивлялся, он меня бил, до тех пор, пока я в 16 лет не разбил ему лицо. С этого момента он никогда больше меня не трогал. Однако, когда я был ребенком, он регулярно наказывал меня ремнем. Он утверждал, что хочет сделать из меня мужчину". В определенном смысле его отцу это удалось. Пауль занимался требующими соперничества видами спорта, охотился и рыбачил. Он подчеркивал всей своей жизнью, что может быть твердым. Однако он имел и другую сторону, которую научился подавлять: был чувственным, деликатным и восприимчивым.

Когда я спросил его о том, когда он в последний раз плакал, Пауль описал мне инцидент который случился с ним 20 лет назад. В местечке, в котором он жил, Пауль был в резерве полиции. Однажды его вызвали на место дорожного происшествия, в котором двое маленьких детей получили серьезные увечья. Их вид и боль вызвали наплыв слез в глазах. Он также помнил, что плакал, получив известие о смерти матери, и вспоминал, как, будучи мальчиком, бегал в лес, чтобы выплакаться. Он был несчастливым ребенком и даже, будучи взрослым, испытывал печать при виде несчастий маленьких детей. В Пауле боролись две стороны его личности: твердый, мужской фасад и чувствительное детское сердце. С виду он производил впечатление уверенного в себе и расслабленного человека. Но когда он переставал улыбаться, его лицо принимало печальное выражение, а в глазах можно было увидеть ярость. Он был хорошо сложен, у него были развитые мышцы, но и большой живот, от которого он хотел избавиться. Подушечки жира в области таза свидетельствовали о женском аспекте его личности. Таз его был напряжен и отставлен назад. Верхняя часть тела производила впечатление сильной, а нижняя — слабой. Это расщепление между верхней и нижней половинами тела очень часто встречается у мужчин, которые считают, что должны быть мужественными. Но эта потребность "быть настоящим мужчиной" появляется из-за внутреннего чувства неуверенности. Настоящая мужественность заключается в идентификации человека со своими сексуальными чувствами, а не в его сексуальном функционировании.

Мужественность Пауля была подорвана отцом, который относился к нему так, как будто хотел совершить его пси¬хическую кастрацию. Это было причиной подчеркнутой женской линии в тазу. Еще одной серьезнейшей травмой было матери. Мы не знаем всех причин, из-за которых она не встала на его защиту от отца, но одной из них было чувство вины, связанное с соблазнительным поведением по отношению к Паулю. Сам Пауль не осознавал того, что его близость с матерью возбуждала ревность и ярость отца, или того что мать использует его против отца. Он испытывал огромный гнев к отцу за унижающее битьё, но чувствовал еще большую ярость по отношению к матери. Атаку на тещу можно принять как проекцию долго накапливающегося гнева на мать за её соблазняющую позицию, и последующее предательство. Пауль никогда не мог непос¬редственно выразить гнев по отношению к матери, поскольку чувствовал себя виновным нз-за сексуальной заинтере¬сованности в ней. Чувство вины появилось также из-за того, что он запрещал себе ненависть. Однако в глубине сердца он любил мать. Так же, наверное, как Джон, случай которого мы рассмотрели в разделе первом, Пауль попался в ловушку амбивалентносги «любовь - ненависть».

Со временем он перенес все амбивалентные чувства к матери на жену, которая доминировала над ним, и по отно¬шению к которой он проявлял сексуальную зависимость. Как же он должен был ненавидеть свою жену! Но он по¬давлял эту ненависть н отрицал её, подобно тому, как он отрицал печаль и боль, которую испытывал в связи с утра¬той любви. В конечном счете, это чувство вины вызвало импотенцию, а разбитое сердце и подавленный гнев привели к сердечному приступу. В этом разделе мы подчеркнули значение здоровой сексуальности в профилактике заболеваний сердца. Она гарантирует здоровье, обеспечивая сохранение гибкой груди и естественным образом расслабляя напряжение, возникающее в грудной клетке в процессе жизни, полной соперничества. Оргазм является как бы возрождением или, более дословно, омоложением. Он делает тело (в том числе и артерии) более эластичным н расслабленным.

Полный оргазм, который приносит телу состояние глубо¬кого спокойствия и удовлетворения это спонтанная реакция тела, во время которой таз колеблется непроиз¬вольно в ритм дыханию. Подобные конвульсивные движе¬ния возникают, когда человек глубоко всхлипывает. Каждое всхлипывание - ото пульсация или волна, которая, протекая по телу, выдвигает вперёд таз, когда волна во время выдоха достигает его дна. Когда между одним и другим всхлипыванием появляется короткий вдох - таз идет назад. Если плач усиливается, движения таза приобретают непроизвольный характер, также как во время оргазма. Сходство этих двух реакций частично объясняет, поче¬му многие женщины взрываются всхлипываниями или рыданиями во время оргазма. Их плач - проявление того, что они обрели рай и отражение печали, связанной с его утратой. Оргазмическпе конвульсии открывают путь интенсивному плачу, который вызывает такие же движения тела. Человек, который может отдаться глубоком}' рыданию, сумеет также отдаться конвульсивным оргазмнческим движениям.

Для большинства людей это нелегко. В следующем разделе мы рассмотрим процессы взросления в современной культуре.

Раздел 3

В сердцах мы все еще дети

Так же, как лесник способен прочитать на срезе пня исто¬рию дерева, так и по телу человека можно прочитать его биографию. Однако возраст в человеческом организме из¬меряется не годами, а этапами. Они не так выразительны как слои дерева, и не всегда их можно отличить, но каждый имеет своеобразные характерные черты, такие как бессилие младенчества, или любопытство детства. Эти этапы являются как бы слоями: каждый из них остается живым и функционирует у взрослой личности, придавая её целост¬ности собственные характерные черты. Вот они:

младенец 0-2 года любовь и блаженство

ребенок 3 - 6 лет игра и радость

лети 7-13 лет приключение,

подросток 13-19 лет романтика

взрослый 20 и далее ответственность, деятельность, реализация

С течением времени наступает развитие сознания. Каждый слои отражает изменяющееся сознание "я" и мира. Однако сознание — не изолированная черта личности. Это функция целого организма, аспект живого тела. Она развивается в тесной связи с возрастом тела. Она зависит от опыта и достигает глубины, благодаря приобретению способностей и получая их подтверждение в процессе деятельности.

То, что мы поставили знак равенства между сознанием и возрастными этапами, не означает, что каждое измерение "я" присутствует только в определенном возрасте. Игра имеет свое начало в младенчестве, но во время детства превращается в сознательную деятельность. Она не заканчивается сразу же после окончания детства. В той степени, в которой наш возраст не связывает нас, мы сохраняем всю жизнь способность к игре, хотя веселость уже не доминирует в зрелые годы. Это относится также и к остальным чертам. Приключения искушают нас всю жизнь, но когда мы, становясь взрослыми, принимаем ответственность за семью, жажда приключений подчиняется этой более зрелой роли.

Начнем с самого начала. Младенец характеризуется же¬ланием пребывать в объятиях матери и получать ее опеку. Так проявляется его любовь. Физическая близость между матерью п младенцем проявляется наиболее активно в акте кормления, который удовлетворяет основные биологичес¬кие потребности младенца и матери. Удовольствие, ощущае¬мое младенцем от контакта и опеки, дает ему чувство блаженного удовлетворения. Чувство любви у взрослого происходит из этого детского слоя личности. Желание близ¬кого контакта (проявляющееся в кормлении, поцелуях, в генитальных контактах и т. п.) сопровождает чувство люб¬ви. Если человек находится в контакте с собственным серд¬цем, это означает, что он находится в контакте со скрытым в нем младенцем. Это может объяснить, почему младенцы так легко получают отзыв в сердцах большинства людей. Человек, отделённый «от младенца в себе», не так легко может получить любовь. Как мы увидим позже, это происходит, когда ребенок не получает близости и тепла.

Когда младенец становится ребенком, потребность в неустанной близости уступает потребности познания откры¬вающегося передним мира; познавания людей, вещей, про¬странства п времени, которые делают возможным конструирование в разуме образа действительности. В процессе этого конструирования ребенок познает также соб¬ственную сущность но отношению к миру и развивает в себе сознательное чувство собственного "я". Эго развива¬ется в период детства. В возрасте шести или семи лет оно становится полностью сформированной структурой. До этого времени реальность не рассматривается им как нечто усто¬явшееся и законченное, а фантазия ребенка ничем не огра¬ничена. Он может играть в папу, в маму или даже в младенца. Во время этой игры он учится жизни. Так как ребенок не осознает последствии собственной забавы, он отдается ей всем сердцем в полноте своей невинности. Ребенок, младенчество которого прошло в атмосфере свободной, не ограни¬чиваемой взрослыми игры, испытывает чувство радости. Однако, если невинность ребенка будет уничтожена посредством предписания взрослых чувств и забот, радость быстро превращается в печаль.

Ребенок вступает с любовью в мир более широкий, чем мир младенца, ограничивающийся двумя личностями, непосредственно ответственными за его хорошее самочувствие. Кроме родителей у ребенка есть приятели, которых он очень любит. Мы знаем, что с детства дети играют в дом, в доктора и пациента, и в другие игры, в процессе которых они познают свое тело. Так как секс является одним из проявлений жизни, он должен быть познан в процессе игры, если мы хотим, чтобы он был включен в детское понимание мира. Во время этих игр дети ощущают сильное возбуждение и, хотя они в этом не виноваты, их часто осуждают взрослые. Проецируя собственные чувства на детей, взрослые вносят в их сознание такие понятия как стыд, чувство вины и уничтожают радость, которую дает эта игровая сексуальная активность. Когда ребенок уяснит себе собственную сексуальность, он неизбежно начинает интересоваться сексуальностью взрослых из своего окружения. Маленькая девочка при папе, а маленький мальчик при маме ощущают возбуждение, связанное с сексуальным зарядом. Но все это является вполне невинным, так как служит, главным образом, познаванию мира. Желание маленького мальчика жениться на собственной матери, а маленькой девочки выйти замуж за отца, являются действиями "как будто". Родители, которые относятся к этому серьезно и одобряют или осуждают эти желания, наносят своим детям настоящий вред. Родители для детей всегда являются объектом любви, что не исключает сексуальных чувств.

Можно сказать, что детство закапчивается в то время, когда ребенок получит конгруэнтный образ ближайшего мира " собственного "я". Достигнув этого этапа, он начина¬ет познавать более широкий мир, находящийся за пределами дома п круга друзей, с которыми он играет. Школа становится другим местом деятельности, местом, в котором мы познаем реальный и объективный мир, являющийся противоположностью субъективного мира маленького ре¬бенка. Игры, в которые играют молодые люди в эти годы, являются настоящими, а их отношения — важными. Игры позволяют проверить себя п одновременно учат сотрудни¬честву в групповой деятельности. Вместе с развитием спо¬собностей возникает иерархия. Один мальчик может быть лучшим бегуном, другой лучшим футболистом н т.д. Девоч¬ки проходят через такой же процесс образования и иерар¬хии. Эти молодые люди уже не являются невинными, но поскольку у них нет никакой ответственности, они могут свободно наслаждаться удовольствиями своего возраста. Их дружба более глубокая, а участвующая в ней любовь — более объективна.

Зрелость начинается вместе с половым созреванием. Огонь, который так долго тлел, разгорается ясным, горячим пламенем. Он однажды уже горел - в эдиповой фазе, но в то время топливом был хворост, а сейчас топливом являются дрова. Страсть может быть сильной, но поскольку эмоциональная зрелость еще не наступила, взрослеющая молодежь идеализирует объекты любви. Её поглощает возбуждение романтичной любви. Романтика молодых объе¬диняет в себе стремление к близости младенца, веселость ребенка и жажду приключений молодого человека. Однако им недостаёт чувства ответственности за последствия люб¬ви. Когда человек готов принять эту ответственность, он вступает в этап взрослости.

Здоровый взрослый является интегрированной целостностью, состоящей из разных слоев: в сердце он младенец, с точки зрения фантазии — ребенок, в своих мечтах о приключениях - мальчик, в романтических порывах — молодой человек. Он также осознает последствия собствен¬ных действий и готов принять за них ответственность. Однако, если он утратил контакт с ранними слоями своей личности, он будет человеком пустым, компульсивным и жёстким, ответственность которого опирается на усвоенные обязанности, а не на естественные желания. Только люди, которые получили удовлетворение на каж¬дом этапе развития, вступают во взрослость целостными личностями. Если предыдущий этап не был закончен, возни¬кает фиксация, связывающая часть личности, в то время как уменьшенный остаток её переходит на следующий этап. Личность подвергается расщеплению: на одном уровне че¬ловек ведет себя как взрослый, на другом — как младенец пли ребёнок. Наиболее драматичным случаем такого рас¬щепления, который я встретил, явился мужчина после соро¬ка лет, который пришел на консультацию из-за того, что он всё ещё сосал палец. Он занимал руководящий пост и был отцом взрослых детей, но в стрессовой ситуации клал палец в рот, закрываясь другой ладонью. Другим крайним случаем являлась приближающаяся к тридцати годам женщина, хорошо одетая, производящая впечатление зрелой особы. Когда она частично разделась, чтобы показать мне свое тело, оказалось, что она выглядит как одиннадцатилетняя девочка. Её тело было так выразительно неразвито, что не было ничего странного в том, что она имела проблемы в замужестве.

Личность имеет две стороны: физиологическую и психическую. У здорового человека они характеризуются интеграцией. Если дело обстоит иначе — это говорит о каком-то нарушении в развитии личности. Когда человек более продвинут интеллектуально, чем зрел эмоционально — он будет производить впечатление очень рафинированного и не располагающего глубиной чувствования. Изредка возникает противоположная ситуация, когда человек является зрелым эмоционально, но недостаточно разумным, с недостатком здравого смысла, так как эмоциональная зрелость развивается в то время, когда человек уже знаком с жизнью. Что происходит, когда младенец лишён опеки, любви и кормления? Вот описание одного случая. Джим был 53-летним мужчиной, который обратился за консультацией с проблемами в связи с молодой женщиной. Он утверждал, что очень любит её, и что она разделяет его чувства. Одна¬ко она отказывала ему в удовольствии и удовлетворении, связанном с сексом. От начала знакомства они были близ¬ки, но по прошествии двух лет у них не было никакой сексуальной близости. Джим не мог понять, почему так происходит, так как эта женщина утверждала, что любит проводить с ним время. Его беспокоила также ответствен¬ность, которую он взял на себя, соглашаясь оказывать ей поддержку в процессе становления её профессиональной карьеры, что было тяжелой обязанностью, хотя Джим был на нее согласен.

Нетрудно найти причину сексуальных реакций со сторо¬ны подруги Джима. Она была на содержании у значительно старшего по возрасту мужчины. Хотя есть много жен¬щин, которым бы не помешали трудности, связанные с таким эротическим приключением, эта молодая женщина не могла согласится с его кровосмесительным характером. Джим был для неё отцовской фигурой, хотя он сам не смотрел на неё с такой перспективы. Чтобы что-то посоветовать Джиму, следовало его понять. Для этого не было лучшего способа, чем познать его тело. Я начал с лица — наиболее экспрессивной части тела. Обычным выражением лица Джима была ангельская улыбка. Она не имела в себе ничего дружеского. Это была улыбка ребёнка. Но когда Джим переставал улыбаться и расслаблял лицо, на нём появилось выражение глубокой печали и даже отчаяния. Джим редко позволял себе принять такое выражение лица. В сущности, он не мог идентифицировать себя с ним. Когда он видел в зеркале свое лицо с печальным выражением, он как бы говорил: "Я счастливый человек. Все мои приятели знают меня как веселого парня". Это правда, что он умел увидеть позитивную сторону в каждой ситуации. Та же черта находила отражение и в его голосе, который был более высоким, чем обычный мужской голос.

Джим поддерживал свой дух так же, как поддерживал своё тело. Его руки были подняты, грудь как бы раздута. Внешний вид грудной клетки свидетельствовал о том, что он страдал эмфиземой легких, при которой дыхание затруд¬нено и болезненно, так как повреждена ткань легких. Это заболевание обычно связано с интенсивным курением, но Джим не курил, н у него не было даже симптомов эмфиземы. Когда я спросил его о проблемах с дыханием, он сказал, что в детстве страдал от астмы, но во взрослом состоянии у него не было ни одного приступа. Однако его дыхание было очень поверхностным, а движения грудной клетки — минимальными. Нижняя половина тела Джима была слабой и в опреде¬ленной мере недоразвитой. У пего был узкий таз, а в обла¬сти половых органов был заметен слой жировой ткани, который имеют обычно маленькие толстые мальчики. Ноги и стопы производили впечатление слишком слабых для того, чтобы хорошо его поддерживать. Всё это указывало на его глубокую неуверенность, которую он компенсировал, поддерживая себя "силой воли". Это не случайно, что его руки были подняты, а голос - высоким. Если бы он рас¬слабился, понизил тон голоса, опустил руки и втянул грудь, появилась бы глубокая печаль.

Случай Джима был особенно опасен для него в связи с тем, что он имел избыточный вес и повышенный уровень холестерина в крови, пренебрегал диетой и лечением. Эти факторы риска, вместе с раздутой грудной клеткой, делали Джима кандидатом на сердечный приступ. Однако он не был классической личностью типа А, хотя стремился к ус¬пехам в бизнесе и очень тяжело работал. Хотя на первый взгляд он вёл расслабленный образ жизни, у него не было чувства нехватки времени и потребности в обязательных достижениях. Однако он сказал, что стремится быть очень богатым из-за всего того, что молено купить за деньги. Значительно позже, в процессе терапии, он открыл, что не может купить за деньги любовь подруги, хотя они давали ему иллюзорное чувство безопасности.

Откуда бралась у Джима недостаточная уверенность в себе? Какую основу имела печаль, которой он стремился противостоять? Ответ на эти вопросы находился в его теле, особенно в раздутой грудной клетке, связанной с его аст¬мой. Джим рассказал, что первый приступ возник, когда ему было 6 месяцев, хотя он этого не помнил и не видел причин. Я обратил внимание Джима на то, что он мог в этом возрасте получить травму и посоветовал ему, чтобы он проконсуль¬тировался со своим отцом и узнал, не может ли он пролить какой-нибудь свет на те давние события. Я догадывался, что посте шестимесячного кормления Джим был отлучен матерью от груди. Это вызнало подавляемое чувство утра¬ты. Мне пришло также в голову, что он должен был тогда плакать в отчаянии, но безуспешно, до тех пор, пока не начал всасывать воздух и сдерживать дыхание для того, чтобы подавить плач и выстоять.

Джим был горд и очень удивился, когда спросив отца о своем младенчестве и событиях сопутствующих началу ас¬тмы, узнал, что шесть месяцев его кормили грудью, а потом - из бутылочки, так как у его матери была депрессия. Отец не помнил реакции Джима на кормление из бутылоч¬ки н не осознавал связи этого факта с астмой Джима. Не все младенцы реагируют так резко на кормление из буты¬лочки. Некоторые сами отказываются от кормления гру¬дью, так как оно им не нравится и не удовлетворяет. Одна-' ко Джим отреагировал на эту утрату так, как будто наступил конец света. Конечно, грудь матери имеет для младенца огромное значение. В такой ситуации её утрата становится катастрофическим событием, на которое младенец реагиру¬ет криком и плачем. Попытки возвращения этой существен¬ной связи, предпринимаемые ребенком, продолжаются до тех пор, пока он не доходит до изнеможения от плача. В этот момент мышцы грудной клетки так напряжены, что грудь заблокирована в раздутой позиции.

Будучи астматиком, Джим не участвовал в гимнастичес¬ких занятиях, что объясняет слабость его ног. Однако, на мой взгляд, эмоциональные факторы сыграли важнейшую роль. Джим описал свою мать как болезненную и склон¬ную к депрессии и утверждал, что будучи ребенком, он имел чувство, что должен заботиться о ней. Её неспособность обеспечить ему надлежащую опеку и кормление грудью побудили его к сдерживанию себя сплои волн, что он делал также позднее, став взрослым. Расслабление проявило бы чувство отвержения, которое он, на первый взгляд, так хорошо победил, будучи ребенком. Смог бы он снова вынести переживания невыносимой печали, которые он пережил в младенчестве? Джим никогда не задавал себе этот вопрос, хотя его тело выразительно указывало на то, что он чувствует невозможность позволить себе этот риск. Но поддержание себя сплои воли и сдерживание печали вызывали риск сердечного приступа. После смерти сестры, к которой он был очень привязан, сердечный приступ про¬изошёл.

Существует ли связь между астмой и заболеваниями сердца? Это следовало бы исследовать, тем более что наруше¬ние дыхательной функции типично для всех жертв сердеч¬ного приступа. Недавно я консультировал мужчину около 50-ти лет, страдающего от серьёзных астматических нару¬шении. Он был знаком с ролью эмоциональных факторов в своём заболевании и надеялся, что терапия принесет улуч¬шение. Дыхательные упражнения, выполняемые во время терапии, должны были положительно влиять на его само¬чувствие. К сожалению, из-за отпуска пришлось отложить начало терапии на месяц. Он не пришел на условленную встречу. Его жена позвонила, чтобы сказать, что он умер от сердечного приступа.

Но вернемся к Джиму. За 15 лет до визита ко мне он понес очередную большую утрату. Умерла его любимая жена, с которой он был связан в течение 20 лет! Это событие сокрушило Джима, и он переживал боль настолько сильную, что не был уверен, выдержит ли он её. Целыми днями он сидел в одиночестве и плакал. Когда он уже не смог выдерживать боль, его поддерживала мысль, что он должен жить для двоих маленьких детей. Это продолжалось долго, но постепенно отчаяние отступило, и Джим начал нормальную жизнь. Через несколько лет он женился снова. Его вторая жена страдала от серьёзной депрессии, и через два года этот брак закончился разводом. Когда я с ним познакомился, он был вовлечен, как мы уже упоминали, в очередную, не приносящую удовлетворения связь.

Другая моя пациентка, 40-летняя женщина по имени Марта, страдала от депрессии. Ее тело, также как и тело Джима, указывало на некоторые причины депрессии. Верхнюю половину тела она поддерживала как бы сознательным усилием; руки были подняты, грудная клетка также поднята и раздута. Живот и таз - напряжены и втянуты. У неё были жесткие худые ноги, а их мышцы были так спазмированны, что ноги выглядели как палки. Создава¬лось впечатление, что в них недостаёт чувствительности, и они функционируют только как механические опоры. При¬чиной этой недостаточной устойчивости и глубокого чув¬ства неуверенности было прерывание связи с матерью, ко¬торую она пережила, будучи двухмесячным младенцем. Эта травма подорвала в ребенке чувство доступности матери. Марта потеряла опору до такой степени, что позже даже земля под ногами не была для неё достаточно надежной опорой. Ничего удивительного в том, что ее ноги не разви¬лись полностью. Она должна была поддерживать тело с помощью рук, так как ее стопы не чувствовали земли.

Она рассказала нам фрагмент своей истории:

"До того времени, как мне исполнилось два месяца, мать и бабушка убаюкивали меня и баловали, пока я не засыпа¬ла. Но однажды мать решила, что не должна мне больше потворствовать. Когда я плакала, она оставляла меня одну, чтобы я выплакалась. Я плакала часами. Бабушка сходила с ума, но мать не позволяла войти в комнату и убаюкать меня. В конце концов, я перестала плакать, и мать сказала торжествуя: "Ну, что я говорила!" Они открыли дверь и увидели, что я вся посипела. Меня вырвало, и я захлебыва¬лась рвотными массами".

Марта рассказала также о других подобных драматичес¬ких случаях из своей жизни, о которых её мать рассказы¬вала с гордостью.

Когда плач настолько интенсивен, что создает угрозу развития астмы или удушья, нет ничего удивительного в том, что ребенок подавляет его вместе с потребностью в любви. Сжатие горла блокирует желание плакать; блокиро¬вание рук тормозит стремление к достижению чего-то. Сжимая грудь, человек успешно противостоит боли и печа¬ли, не позволяя им проникнуть в сознание. Марта, так же как и Джим, проявляла симптомы таких реакций, но Марта страдала от серьезной депрессии, а Джим — нет. Он под¬держивал себя более успешно чем Марта, которая не смог¬ла удержать хорошее настроение. Может, так произошло потому, что ее мать была жестока, а мать Джима — только недоступна.

Описанная выше жесткость грудной клетки создает пан¬цирь, как называл его Райх. Он напоминает кольчугу, кото¬рую носили рыцари, защищая свои сердца от стрел, такой панцирь должен защищать человека от опасности пораже¬ния сердца стрелами любви. Преодоление этой защиты освобождает долго подавляемое чувство боли. Хорошо заб¬ронированный человек подсознательно чувствует, что он может попасть в такую ситуацию, в которой ощутит себя младенцем пли ребенком и снова не сможет дышать из-за боли и отчаяния. Сознание неспособности к вдыханию до¬статочного количества воздуха вызывает панику как у де¬тей, так и у взрослых. Её основой является страх смерти в результате удушья.

Такой кризис ребенок переживает в связи с утратой ма¬тери. Обычно младенцу удается пережить эту утрату, но это не решает проблему. Хотя кризис, проходит, страх быть отвергнутым, чувство паники продолжают жить в бессозна¬тельном, во многих случаях — сразу же под поверхностью сознания. Подавление этих чувств может дать чувство безопасности, но активизирует тоску по любви. Нет ничего удивительного в том, что такой человек боится полностью открыть свое сердце. -

Плач - основной механизм освобождения чувств, со¬путствующих "разбитому сердцу", в то время как сдержива¬ние его -- основной метод защиты (курсив переводчика). Неосознаваемое сдерживание плача происходит в основ¬ном посредством сдерживания дыхания. Когда человек приходит на терапию в результате эмоциональных наруше¬ний, таких как депрессия или страх, важно побудить его к глубокому дыханию. Пока он дышит поверхностно, разго¬вор о его личностных проблемах остается интеллектуаль¬ным упражнением и не достигает глубоких чувств. Одним из способов достижения более глубокого дыхания являет¬ся работа с пациентом на так называемом биоэнергетичес¬ком стуле (рис.8). Упражнения па биоэнергетическом сту¬ле помогают раскрыть грудную клетку п возбуждают процесс дыхания.

Терапевтическая сессия Руфь является таким примером. Руфь - молодая женщина, которая обратилась за помощью из-за состояния страха и депрессии. Я предложил ей лечь на биоэнергетический стул и постараться дышать легко и свободно. Она лежала около минуты или двух, но потом взмолилась: "Не могу дышать, не могу дышать", после чего сползла со стула и разразилась плачем. Вот что произошло: углубленное дыхание пробудило ее тоску, спровоцировало печаль и открыло путь слезам. Однако когда она пробовал,! блокировать этот прилив чувств, подавляя плач, прекращалось поступление воздуха, что вызывало панику. К счастью, море слез имело слишком большую силу, чтобы она смогла их удержать, в результате она сдалась и разразилась глубоким рыданием, что освободило боль и позволило ей дышать.

Руфь рассказала, что она была одним из двуяйцовых близнецов. Вдобавок - более сильным Мать кормила обоих, что было трудно, когда младенцы требовали кормления в одно и то же время. Руфь была более агрессивной, что вызывало гнев матери, которая считала ее чудовищем. Кроме этого обе девочки были вовлечены в сильное сопер¬ничество, в начале - за чувства матери, а позже — отца. Руфь была отвергнута в обоих случаях, что было очень болезненным для нее. Мы уже знаем, что первый этап жизни, младенчество, для многих людей является периодом не покоя, а депривации. Некоторые получают опыт утраты любви, что оказы¬вает деструктивное влияние на личность. Однако в боль¬шинстве случаев переживания младенчества не удерживают ребенка от поиска со всей невинностью любви, в которой он нуждается. В эдиповой фазе он направляет ее на родителя противоположного пола.

На другом этапе развития, в период детства, ребенок получает выразительное осознание собственной сексуаль¬ности, частично благодаря возрастанию продукции поло¬вых гормонов. Но маленький ребенок, который направляет сексуальные чувства на родителя противоположного пола, ищет любовной связи, а не генитального контакта. Знание тонкой динамики связи детей с родителями в эдиповой фазе необходимо для понимания проблем взрослой жизни. Не менее важной, кроме потребности любви, является для ре¬бенка потребность в уважении. Между третьим и шестым годом жизни у ребенка развивается сознательное чувство "я". Приблизительно в шесть лет развивается идентичность. Она имеет связь с интенсивным развитием эго в этом воз¬расте. Идентичность человека близко связана с его сексу¬альной природой. Ребенок осознает свой пол и знает, что именно пол будет определять его роль в жизни. Так выгля¬дит образец нормального развития. Он реализуется, если родители принимают и оберегают ребенка как существо, наделенное сексуальностью. Идентичность ребенка получа¬ет в этом случае солидное укоренение в его сексуальности. Идентичность взрослого человека основывается на том, кем он является, а не на том, что он делает.

К сожалению, во многих семьях детей унижают за про¬явление сексуальных чувств, но одновременно скрытым образом искушают к их выражению. Проблемы эдипова комплекса не существовали бы, если бы родители не ис¬пользовали детей в своих целях и во взаимных играх. Не¬которые родители добиваются сексуального возбуждения у собственных детей для того, чтобы компенсировать свой недостаток чувств; ищут близости и интимности из-за свое¬го одиночества. Многие родители стремятся к тому, чтобы дети реализовали их собственные мечты, чтобы они доби¬лись успеха в делах, в которых они сами были неуспешны или желают попросту поддержать свой имидж добрых и ответственных родителей. Во всех этих маневрах разруша¬ется независимость и индивидуальность ребенка.

Чтобы использовать ребенка таким образом, родитель должен вызвать в нем чувство вины. Взрослые располага¬ют многочисленными способами в этой области. Все они действуют в сфере сексуальности ребенка. Так происходит потому, что сексуальность является атрибутом свободы и независимости. Покушение на независимость - это поку¬шение на сексуальность и наоборот. Немногие люди в на¬шей культуре свободны от чувства вины, связанного с собственной сексуальностью, хотя в большинстве случаев оно неосознанно и проявляется неспособное гыо к полной отдаче сексуальным чувствам.

Обремененные чувством вины, родители отрицают и ра¬ционализируют это, защищаясь фасадом морализаторства и добродетели. По мораль, опирающаяся на чувство вины, не является подлинной. Много "уважаемых", на первый взгляд людей, идущих но пути добродетели, смягчают свое чувство вины, проецируя его на собственных детей. Чувства другого рода также могут влиять на позицию родителей по отношению к сексуальности ребенка. Например, ревность в рез\ - не невинного удовольствия, которое ребенок находит в сексуальности. Позицию некоторых родителей можно выразить словами: "Мне запрещено наслаждаться моей сексуальностью, следовательно, я тебе этого тоже не позволю. Ты не можешь иметь то, чего не имел бы я". Мы были бы слепы как исследователи человеческой природы, если бы не понимали причин явной или скрытой враждебности некоторых родителей к детям. В ее основе обычно лежит негативное отношение к собственной сексуальности. Анализ источника страха пациента перед любовью, близостью, открытостью и непосредственностью всегда ведет к событиям детства. Это обязательно, но немногие пациенты могут вспомнить без посторонней помощи эти ранние собы¬тия, хотя они переживали их так глубоко, что они должны были быть живы в их памяти Эта амнезия была хорошо извесша Фрейду и другим его современникам. Если бы ее вызывали какие-то физиологические нарушения, было бы невозможно добыть эти воспоминания из памяти. Но по¬средством анализа и работы с телом можно вернуть их в сознание.

В психогенной амнезии, как Артур Маес называет это явление, "недостаток памяти является активным, защитным процессом; пациент не хочет помнить... Сознание защища¬ется от неприятных или неудобных воспоминаний". Это неосознанное отрицание действительности. Эту гипотезу подтверждают те наблюдения, что многие пациенты считают, что у них было счастливое детство, пока анализ не покажет, насколько равнодушными, безучастными, а временами жестокими были их родиели. Они заблокировали свои ранние воспоминания, слишком болезненные и устрашающие, чтобы их принять.

Следующий случаи иллюстрирует нарушение идентично¬сти, которое происходит, когда сексуальность человека не воспринимается и не ценится. Дженни очень интелли¬гентная женщина после тридцати лет, психотерапевт, обра¬тилась ко мне за консультацией из-за значительных трудно¬стей в общении с людьми. Ей казалось, что люди по отношению к ней не открыты и не непосредственны. Она, в свою очередь, не могла быть такой по отношению к ним. Защищаясь, она приняла негативную позицию, делая вид, что она не хочет общения с людьми и не нуждается в них. Эта позиция не была подлинной, по защищала её от воз¬можности быть отвергнутой и униженной. Дженни была расщеплена между стремлением познания и принятия и от¬рицанием чувств, что временами доводило её до безумия. Её боль была так велика, что она часами плакала в одино¬честве. Когда она плакала в группе, было тяжело это ви¬деть, так как никто не смог до неё дотронуться.

Кем была Дженни? Она сама не знала, так как пребыва¬ла в состоянии хаоса. Её тело указывало на причины этого замешательства. У неё была маленькая голова и Сю шитое хорошо развитое тело. Ее лицо выражало боль, печаль и горечь. Оно не было притягательным. Зато хорошо разви¬тое и женственное тело Дженни могло нравиться. Ноги были сильными и производили впечатление настоящей. Она была независима как психически, так и финансово, но не эмоционально. В ее теле были видны участки напряжения, в основном в области рук, грудной клетки и таза.

Дисгармония между головой и телом Дженни могла быть интерпретирована следующим образом: голова и лицо пред¬ставляли ее эго, ту часть тела, которую она показывала миру. Незначительная величина головы и выражение лица указывали на то, что ее эго болезненно травмировано и серьёзно повреждено. Полнота, жизненность, сила остальной части тела свидетельствовали о том, что она хорошо питалась в младенчестве. Повреждение эго п разрушение чувства "я" должны были иметь место в более позднем возрасте, скорее всего, в эдиповой фазе, когда развивалось ее эго.

Дженни была единственной девочкой в семье, у неё было шесть братьев. Легко себе вообразить, что она была объек¬том наблюдения семи пар мужских глаз. Их заинтересо¬ванность ею как женщиной, могла дать ей чувство, что ей восхищаются и ее желают. К сожалению, дела пошли ина¬че. Она рассказала об инцидентах, которые показались мне шокирующими. Временами братья окружали ее и писали на псе. Она думала, что мать знала об этом, но не делала ничего для того, чтобы удержать мальчиков. Отца чаще всего не было дома, и девочка не могла надеяться на какую-либо помощь от него. Она описала его как человека пассивного. По мнению Дженни, отец был сердечен по отношению к ней. Это чувство и тот факт, что он воспринимал ее как существо другого пола, позволили ей поддерживать позитивные сексуальные чувства. Однако его сексуальная заинтересованность дочерью возбудила ревность матери, от чего отец не смог её защитить.

Мать вызывала у Дженни ужас. Она критиковала ее и часто била по лицу. Когда мы анализировали ее отношения с матерью, Дженни поняла, что мать носила в себе следы безумия. Она описала случай, когда она, мать, брат и его семья ехали на автомобиле через Швейцарию. Мать попро¬сила брата, чтобы он притормозил, пересела за руль и пове¬ла автомобиль по альпийским дорогам с такой скоростью, что Дженни была уверена, что она потеряет контроль над управлением, и все они погибнут в ужасной катастрофе. Однако мать ежедневно повторяла, что это Дженни безумна, а иногда попросту так ее и называла.

Нет ничего удивительного в том, что Дженни думала, что, наверное, она сумасшедшая. В определенном смысле так оно и было, так как она не имела ясного образа своего внутреннего мира и окружающей действительности. Малень¬кий ребенок не в состоянии распознать сумасшествие матери, разве что если она находится в больнице или ее состояние определили остальные члены семьи. Ребенок берет на себя вину за странное поведение матери, так как она является основой н реальностью его жизни и ставить иод вопрос эту реальность почти невозможно. Как ребенок, Дженни чувствовала, чго ее женственность возбуждает братьев, но они относились к ней с враждебностью и свысока. Их поведение можно объяснить только тем, что они инстинктивно чувствовали негативное отношение матери к девочке и следовали ей. Одновременно они разряжали на Дженни своп гнев на мать, которую также боялись. Дженни была козлом отпущения.

Мать не смогла принять сексуальность Дженни, так же как была не в состоянии принять собственную сексуаль¬ность. Если мать считает собственную сексуальность чем-то ужасным, таким же образом она будет относиться к сексуальности дочери. Большинство матерен неосознанно проецируют собственное чувство но отношению к себе на дочерей. В процессе терапии Дженни проявила ненависть к матерн, что поразило ее саму. Раз за разом она кричала: "Я ненавижу тебя!" с убийственной злостью. Такое сильное чувство может породить у человека опасение в том, что он сошел с ума, пока оно не будет понято п принято, /(ля того чтобы оно могло быть принято, его надо выразить, а не отреагировать в деятельности, поскольку оно принадлежит прошлому. Хорошие условия для такой экспрессии создает терапевтическая ситуация. Когда и процессе терапии Дженни дала выход своей ненависти к матери, она осознала, что мать ненавидела ее на сексуальной почве, хотя могла ее любить п принимать, когда та была асексуальным младен¬цем. Когда сексуальная природа Дженни стала развиваться, она также реагировала на заинтересованность братьев и отца. Мать стала к ней плохо относиться. Расщепление личности матери вызвало расщепление в душе ребенка.

Дженни была существом, наделенным сексуальностью. Она сказала, что любит мужчин и секс с ними, что это приносит ей удовольствие, но она не может создать дли¬тельной связи. В ней было выразительное расщепление меж¬ду сексуальными стремлениями, опасением раскрыть сердце, и негативным мышлением. Когда в процессе терапии этот образ стал более ясным, и Дженни поняла его, она почувствовала по отношению к себе уважение и принятие. Она заметила: "Я верю, что могла бы быть красивой. Мое лицо сейчас более нежное и менее напряженное" и добави¬ла: "я хотела бы иметь мужчину". Первоначальной целью терапии является лечение расщепления личности пациента.

Мы имели возможность убедиться, что в результате опи¬санных выше эдипальных переживаний, детство подверга¬ется изоляции, то есть в определенной степени вытесняется из сознания. Можно описать эту ситуацию иначе, утверждая, что человек утрачивает контакт с ребёнком, которым он когда-то был. Одновременно его сердце остается окруженным защитным панцирем, которое как бы замыкает сердце в клетке (рис.9). Такой человек не может реагиро¬вать на внешний мир свободно. Его личностный рост в последующих трех жизненных этапах будет продолжаться, но человек будет отчуждён от наиболее глубоких и наибо¬лее ранних чувств.

Все импульсы к выходу вовне исходят из сердца. При таком расщеплении, если чувство любви сильное, элемент взрослости (эю) слабый. Если эго (взрослость) сильное, чувство любви слабое. Результатом является расщепление личности. Вместо целостной, способной к любви, радости, приключени¬ям, романтике и ответственности личности, мы имеем человека с двумя различно действующими центрами существования.

Один центр находится в области сердца и связан с чув¬ством любви, веселостью, невинностью, радостью. Он очень 1 лубок у каждого человека. Другой центр, в котором доми¬нирует эго, находится на поверхности - там, где происхо¬дит контакт с миром. Явления, связанные с ним, - это жажда высокою положения, стремление к достижениям и успехам, желание быть кем-то важным, придание слишком большой значимости социальному статусу.

У здорового человека желания сердца и стремления эго не находятся в конфликте. Потребность в достижениях является зрелым проявлением удовольствия, получаемого ребенком в игре. Стремление к самовыражению имеет от¬ношение к радости, которую ребенок получает в движении и творческой деятельности.

У расщеплённого человека попек любви имеет инфан¬тильный характер и проявляется в потребности получения опеки, заботы, нищи. Этот поиск происходит из нусготы, а не из полноты. Однако, когда человек осуществляет эти поиски из другого источника — центра эго, как надзира¬тель появляется кто-то суперагрессивный и на вид контро¬лирующий себя. Эта позиция скрывает требующего внима¬ния и легко ранимого «внутреннего ребенка» посредством создания фасада, являющегося противоположностью тако¬му состоянию.

Отрицание своей ранимости не ликвидирует её, а только переносит се с поверхности вовнутрь, от эго к сердцу, которое становится податливым к приступам. Сланцы Сигал, голивудский писатель, описал стольких людей, добившихся успеха вследствие такого отрицания, которые становятся предрасположенными к заболеваниям сердца. Сигал утверждал, что после того, как он сам перенёс сердечный приступ, он почувствовал свою общность с теми людьми, которых объединяет общий дефект и поиск чего-то, что они утратили. "Сердечный приступ может стать первым шагом в отыскании способности к удовольствию, утрата которого была первичной причиной приступа". "Когда этот специфический пейзаж детского сердца затуманился, когда я стал человеком твердым и реалистичным, начался про¬цесс, который привел меня в реанимационное отделение."

Раздел 4

Утрата любви и утрата надежды: не могу без тебя жить

В разделе первом мы говорили о позитивном воздействии любви на сердце. Любовь вызывает усиление и ускорение сердечных сокращений, в результате чего больше крови доставляется к поверхности тела, увлажняя глаза и разря¬жая эрогенные зоны. В состоянии любви человек стремит¬ся к близости и контакту в ожидании удовольствия. Если ничто не нарушает связи с объектом любви - это стремле¬ние полное и свободное, у человека легкое сердце и веселое настроение. Когда устанавливается контакт, возникает чувство удовольствия и покоя.

Возбуждение снижается, сердце успокаивается, человека наполняет хорошее само¬чувствие. Но что происходит, когда стремление к контакту с другим человеком встречает отвержение, когда любимый человек недоступен, или мы утратили его навсегда? Вместо удовольствия мы ощущаем боль, вместо удовлетворения пустоту, вместо покоя возникает напряжение.

Большинство из нас в тех пли иных случаях пережили боль, сопровождающую утрату любви. Молодая женщина, у которой умирала мать, положила ладонь на сердце и сказа¬ла: "Мне так больно. Я чувствую, что у меня разрывается сердце". Боль является реальным физическим ощущением, которое возникает в области сердца. Что её вызывает? Когда человек переживает потерю любви, кровь, которая перемещалась к поверхности тела, предвидя близость (одна только мысль о контакте с любимым человеком может воз¬будить сердце), вдруг притекает внутрь к сердцу. Оно на¬полняется большим количеством крови, чем может без тру¬да перекачивать, поднимается артериальное давление, возникает ощущение, что сердце может лопнуть. Одновре¬менно возникает мышечный спазм. В сущности, в результа¬те утраты любви, все тело человека находится в состоянии спазма, зажатости. Это состояние противоположно движе¬нию вовне в состоянии любви.

В большинстве случаев человек взрывается рыданием или криком. Такая реакция часто бывает после смерти лю¬бимого человека. Крик и плач настолько сильны, что воз¬никает впечатление, что человек плачет так, как будто у него в буквальном смысле "разбилось сердце". Это ослаб¬ляет жесткость, которая возникла сейчас же после утраты. Можно наблюдать этот процесс, когда младенец начинает плакать в результате чего-то неприятного или в результате разочарования. Его первой реакцией на неприятность явля¬ется мышечная жесткость. Взрослый способен находиться в таком состоянии, но не ребенок. Через несколько минут после возникновения шока подбородок младенца начинает дрожать, и он тут же начинает плакать. Плач младенца — это конвульсивная реакция, которая охватывает все тело, он сопровождается громкими криками отчаяния, когда воз¬дух удаляется из легких.

Плач — основная форма освобождения энергии, кото¬рой располагает человеческий организм с целью разрядки напряжения, возникающего в результате боли (курсив пе¬реводчика). Плач младенца является также мольбой о по¬мощи, призывом к матери, то есть реакцией на потерю любви. Продолжительный плач специфичен для человеческого рода. Плач других млекопитающих принимает вид одиночных звуков. Слезотечение также специфическая человеческая черта. Эти реакции указывают на факт, что люди не только ощущают более глубокую печать, чем другие млекопитающие, но также более глубокое чувство любви. Частично это происходит потому, что человеческий мозг более приспособлен к регистрации гонких эмоциональных состояний и чувств, и, кроме того, человеческое тело более чувствительно к возбуждению. Большая возбудимость человеческих существ проявляется наиболее очевидным образом в его сексуальности. В то время, как все остальные млекопитающие ограничиваются в своей сексуальности периодом течки, сек¬суальная возбудимость взрослого человека независима от этого цикла. Повышенное сексуальное желание имеет в ре¬зультате то, что стремление к интимной близости более ощутимо, а это вызывает более интенсивное чувство любви, а в случае её утраты большей печали. Для того чтобы справиться с печалью, существует механизм рыдания. Сами слезы тоже являются выражением печали, но не приносят физического облегчения, которое дает рыдание. Поток слез расслабляет напряжение в глазах, на что укалывает тот факт, что глаза большинства людей становятся более ясными после хорошего плача. Но жесткость тела, а особенно мышечный панцирь грудной клетки, возникший в следствие боли, спро¬воцированной утратой любви, может быть рассеян только посредством рыдания.

У младенца напряжение возникает в следствие пережи¬вания обиды пли боли, имеет острый характер и может быть быстро разряжено. По у большинства взрослых оно является хроническим и освободить его через плач не так-то просто. Это особенно касается мужчин, большинство из них не могут плакать. Часто требуется интенсивная тера¬пия прежде, чем пациент начнет эмоционально реагировать па утрату любви. Джек проходил терапию в течение мно¬гих лет, прежде чем научился плакать. Когда его девушка сказала ему, что не желает быть с ним больше, он так описал свою реакцию: "Я почувствовал, что у меня разрывается сердце и вышел, ничего не говоря. Этой ночью я глубоко плакал, целую неделю у меня болела грудь. Я знал, что это конец, что все кончено. У меня было то же самое чувство, которое у меня было после разрыва с моей первой девушкой. Целую неделю я пребывал в одиночестве, но очень хотел, чтобы кто-то разделил со мной мои чувства. Мы встретились в конце недели, она снова стала подчеркивать свою независимость. Вернулась боль. Я чувствовал еще сильную усталость. Я сказал ей, что не могу этого вынести и начал плакать. Я плакал, наверное, сильнее, чем когда-нибудь прежде. Я кричал и кричал при ней, что, наверное, было важно. Когда я плакал, я чувствовал, что мое сердце разрывается.

Я ощущал в сердце настоящую боль. Когда я закончил, я почувствовал облегчение в груди. Боль прошла. Я чувствовал себя более свободным также но отношению к Елене. Раньше у меня постоянно было впечатление, что кто-то навязывает мне мою боль. Сейчас я почувствовал, что болит мое "разбитое сердце". Осознавая свое собственное сердце, я смог его очистить. Вы знаете, я произвожу впечатление героя, но сам-то я знаю, какой я впечатлительный по отношению к чувствам отвержения, особенно в результате своего "разбитого сердца". Я реагирую очень сильно на сексуальное отвержение".

Боль в раненом пальце ограничивается обычно облас¬тью ранения, но эмоциональная боль охватывает все тело. Люди говорят о тяжести на сердце, затруднении дыхания и чувстве сжатия под ложечкой, которое сопровождает спе¬цифическая боль в сердце. Но не каждый переживает утра¬ту любви с той же интенсивностью. Многие люди создали такие сильные защитные механизмы от травм, что разрыв любовной связи оставляет их холодными, печальными пли вообще лишёнными чувств. Для некоторых людей даже любовь не будет радостью. "Разбитое сердце", которое выз¬вало такую чувствительность Джека к отвержению, было следствием его переживаний в раннем детстве. После оче¬редного кризиса с девушкой, Джек сам осознал, что это связано с утратой материнской любви: "Я очень остро чув¬ствовал утрату физического контакта со своей девушкой. Мне недоставало ее прикосновения, объятия, возбуждения, возникающего в эротическом контакте. Это было связано с конкретными воспоминаниями об. утрате контакта с матерью, дающего жизнь и удовольствие. Это было ощуще¬ние холода н пустоты. Когда мой плач усиливался, я начинал хватать ртом воздух, и осознавал свою панику". Когда утрата любви имеет место в детстве, у человека возникает длительная, хотя и скрытая паника. Но так же, как мы подавляем боль, связанную с "разбитым сердцем", мы подавляем панику, которая достигает сознания только во время глубокого дыхания, когда невозможно вдохнуть достаточно воздуха. Такая реакция возникает, когда человек чувствует себя пойманным в ловушку угрожающей жизни ситуации. Он будет делать все, чтобы убежать, но если его охватит шишка, его усилия будут хаотичными п бесплодными. Когда люди во время пожара видят себя окруженными огнем, они бегут вслепую к ближайшему выходу, и в результате часто попадают в ловушку, так как этот путь бывает блокирован и дорога к бегству отрезана. Часто существуют другие пути к спасению, но паника не позволяет рационально оценить ситуацию. Все мы знаем, что в угрожающей ситуации обязательно нужно сохранить ясность мышления, но такое мышление требует достаточно¬го притока кислорода к мозгу. Сдерживаемое под влияни¬ем страха дыхание вызывает ограничение притока кисло¬рода к мозгу, в результате чего ясное мышление невозможно. Любой страх влияет на дыхание. В угрожающих ситуа¬циях мы сдерживаем дыхание, поднимаем руки и широко открываем глаза. Эта реакцию, называемую реакцией нео¬жиданности, можно наблюдать у младенцев, когда их пугает громкий голос пли возникает опасная ситуация падения. В одинаковых условиях не все люди подвергаются панике. Это зависит от внутреннего чувства безопасности. Чем оно больше тем свободнее дыхание. В этом случае суще¬ствует меньшая угроза возникновения паники. Внутреннее чувство безопасности возникает из раннего опыта любви и одобрения. Человек, который испытывал недостаток одоб¬рения, не чувствует себя в безопасности в окружающем мире. Возникает вопрос: почему утрата любви в детстве вызывает длящийся всю жизнь недостаток чувства безо¬пасности, несмотря на то, что кто-то может состоять в связи, полной любви, с женой или партнершей! Этот недостаток закодирован в теле на неосознаваемом уровне. Человек с таким кодом может испытывать недостаток чувства безопасности, однако он не связывает его со стиснутым горлом пли раздутой грудной клеткой. Он не отдает себе отчет в том, в какой степени он поддерживает себя при помощи рук, а не стоп и бедер. Поскольку бедра и стоны выполняют функцию корней, соединяющих нас с землей, нетрудно понять, почему такому человеку недостает чувства безопасности. Его ноги могут производить впечатле¬ние сильных, но они напряженные и жесткие, в определен¬ной степени лишены чувствительности и не создают солид¬ной опоры. Такую жесткость следует интерпретировать как защиту от страха, связанного с падением. Этот страх по¬явился в то время, когда человек, будучи младенцем, был лишен опоры. Во взрослом состоянии он подсознательно чувствует, что если он упадет, его не только будет некому поднять, но земля может уплыть из-под его ног.

Для младенца мать является как бы землей. Если ее опека недостаточна, ребенок чувствует, что он не может рассчитывать ни на кого, кроме самого себя, и должен держаться силон волн. В конце концов, это усилие стано¬вится неосознанным. На протяжение всего времени пока ребенок, а позже взрослый, напрягает руки и ноги, он будет страдать недостатком чувства безопасности. Какая-либо утрата любви, угроза или страх, делают активным этот первичный недостаток чувства безопасности, вызывавший панику. Многие женщины страдают агорафобией, страхом пребывания в одиночестве на открытой площади. "Агора" — это гречес¬кое слово, означающее рынок, а в основе такой реакции лежит страх отделения от матери в толпе людей. То, что выход из дома вызывает ту же самую реакцию у женщины, связано с подсознательным страхом отвержения. Лечение этого достаточно трудно, так как страдающий агорафобией редко осознает, что его паника имеет корни в ранних отношениях с матерью.

Другим симптомом, связанным с утратой любви и стра¬хом отвержения, является мигрень. Мэри обратилась ко мне из-за того, что страдала от такой сильной мигрени, что временами не могла ничего делать. Она была привлека¬тельной, приближающейся к 30 годам женщиной, полной жизни и часто улыбающейся. Только в момент сильной атаки мигрени ее лицо кривилось от боли. Я вызвал у нее глубокий плач, в результате чего головная боль уменьши¬лась. Дома, если она делала это достаточно рано, ей удава¬лось избежать возникновения приступа. Плач уменьшал напряжение, особенно в окружности глаз и головы. Крик еще более успешно ликвидировал боль. Хотя приступы миг¬рени были очень болезненными, Мэри было нелегко раз¬рыдаться. Часть структуры ее личности контролировала её установку быть веселой и радостной, эффективно функци¬онировать в мире. Так как этот контроль основывался на торможении, Мэри не могла справиться с чувствами, осо¬бенно с сексуальными. Головная боль часто появлялась перед тем, как она собиралась пойти на свидание. В резуль¬тате она должна была его отменять, хотя это не ликвиди¬ровало мигрень. Она постоянно употребляла обезболиваю¬щие таблетки. В результате терапии она стала осознавать конфликты своей личности, вызывающие приступы мигре¬ни.

Мэри происходила из католической ирландской семьи, в которой все, что было связано с сексом, считалось греш¬ным. Она была очень привязана к своему отцу. Когда ей было 10 лет, он умер. Для девочки это было шоком. Одна¬ко она не сломалась и не заплакала. Так как отец умер в больнице, мать, для гого чтобы ее защитить, не сказала Мэри сразу о его смерти, и ребенок уцепился за это опоздание, чтобы противостоять неотвратимому уходу отца. Она представляла себе, что он сейчас на небе и неустанно за ней наблюдает. Она тешила себя надеждой, что если она будет хорошей девочкой (что означало запрет сексуальности), отец когда-нибудь к ней вернется. Став взрослой, Мэри уже не верила в его возвращение, но в процессе терапии стало ясно, что на подсознательном уровне она не приняла полностью его смерть. Основным следствием была ее не¬способность к эмоциональному реагированию. Откуда это бралось?

Мэри относилась к отцу как к кому-то, кто защищает ее от матери, которую она воспринимала как врага и соперни¬цу в соревновании за чувства отца. Его утрата оставила ее в невыносимом состоянии бессилия и податливости к трав¬мам. Компенсируя это, она представляла себе, чго отец находится на небе и до сих нор ее охраняет. Боль, связан¬ная с его утратой, была слишком велика, чтобы она могла ее вынести и принять. Она сказала: "Я не могла этого перенести. Я умерла бы, сел» бы поверила, что он умер". Может быть, Мэри и не умерла бы, но ясно, что она не могла противостоять такому сильному чувству.

Протестуя против той утраты, она защищала свое серд¬це, чтобы оно не разорвалось от боли, но во время приступа мигрени у нее "разрывалась голова". Механизм этого перемещения зависел от того, каким образом Мэри отрица¬ла и контролировала сексуальность. В своей бессознатель¬ной части ума Мэри обвиняла в утрате отца своп сексуаль¬ные чувства по отношению к нему. Смерть она расценила как наказание. Этот контроль сексуальных чувств осуще¬ствлялся посредством перемещения крови от половых ор¬ганов к голове, что вызывало пульсацию артерий в мозгу. Подтверждением правильности такого видения проблем Мэри подтвердилось заметным снижением частоты и интенсивно¬сти головных болей, когда ее связанное с сексом чувство вины и отрицание утраты были проанализированы в процес¬се терапии. Мэри могла принять утрату только после того, как оказалась в состоянии разрядить свою боль через реакцию скорби, проявляющуюся рыданиями и плачем.

Невозможно переоценить ту роль, которую играет плач в снятии напряжения п смягчения боли "разбитого сердца". Утрата любимого человека должна быль выплакана, если человек хочет вернуться после утраты к нормальной жизни (курсив переводчика). Со времен Фрейда психологи знают, что неспособность реагировать плачем в ситуации утраты вызывает депрессию пли меланхолию. Все депрессивные реакции имеют источник в утрате любви, которая была недостаточно оплакана. Депрессия возникает из иллюзии, что хорошим поведением можно получить любовь.

Отрицание смерти любимого родителя, к счастью, случа¬ется не часто. Оно вводит в жизнь ребенка элемент нере¬альности, что затрудняет его контакт с другими людьми. Это происходит тогда, когда привязанность к родителю настолько сильна, что ребенок не может принять утрату. На практике чаще встречается отрицание любви. Немного людей в состоянии признать, что они не были любимы в детстве. Даже пациенты в процессе терапии имеют серьезные трудности в принятии такой возможности. Лишь в то вре¬мя, когда они переживают боль, связанную с "разбитым сердцем", они в состоянии осознать, что один пли оба ро¬дителя относились к ним враждебно. Если они описывают недостаток сердечности или жестокость со стороны родите¬лей, они оправдывают такое поведение, обвиняя себя, или сочувствуя боли и страданиям родителей. Часто чем хуже К ребенку относились, тем менее он склонен и способен это осознать. Для ребенка принятие факта ненависти родителя равнозначно постановке базисного вопроса о порядке вещей. Однако реальность такова, что родители относятся к своим детям амбивалентно. С одной стороны они желают им наилучшего, с другой - отвергают их стремления. Они также ревнивы по отношению к ребенку, который имеет больше, чем имели они сами.

Амбивалентность проявляется в такой степени, в которой родительская любовь зависима от достижений и успехов ребенка. В нашей культуре, где успех является "важнейшей добродетелью", многие родители рассматривают достижения ребенка как свидетельство своей собственной ценности. Очень часто их эго вовлекается в престиж ребенка и его функционирование в школе и вне ее. Но любовь, зависящая от функционирования - не настоящая любовь. Настоящая любовь жертвует человеку тепло и сердечность за то, кто он есть, а не за то, что он делает. Невинная на первый взгляд фраза: "Мама будет тебя любить, если съешь кашку" — является проявлением не любви, а отвержения. То же самое относится к таким фразам, как: "Ты такой трудный. Как кто-нибудь может тебя любить". Ребенок рождается как маленький звереныш, и если любовь матери зависит от его способности вести цивилизованную жизнь, тем самым отрицается его первичная природа. Все дети должны приспособиться к социальной жизни, и лтот процесс не требует угроз или наказании. Как дети спонтанно и естественно учатся говорить, так же в свое время они приобретут способность хорошего поведения. Это правда, что не всегда они тихие и спокойные, это беспокоит родителей, не способных вынести их естественность.

Психологи знают, что современные дети находятся под огромным давлением требований быстрого развития, что приписывается соперничающему характеру нашей культу¬ры. Другая причина давления, требующая от детей, чтобы они быстро вырастали — желание родителей освободиться от стресса, связанного с необходимостью посвящать время и энергию потребностям детей. Сколько матерей находят удовлетворение в опеке над собственными детьми? Сколь¬ко отцов имеют время, терпение п энергию для того, чтобы убаюкать ребенка? "Разбитое сердце" может возникнуть уже тогда, когда младенец чувствует, что его стремления и потребности являются вторичными, и независимо от того, много ли он плачет, ребенок не получит внимания и опеки, в которых нуждается.

Дети быстро учатся тому, что если они эмоционально поддерживают родителей, они получат их одобрение п сер¬дечность. "Я должна была быть матерью для моей мате¬ри", - это замечание, которое можно часто услышать в процессе терапии. Дети впечатлительны к страданиям роди¬телей и делают все, чтобы их уменьшить. Как сказал один из пациентов: "Я не мог плакать, чтобы не отягощать мать своей печалью, у неё было достаточно своей печали". Ребенок подавляет собственные стремления и старается стать кем-то, способным осчастливить родителя. Сначала это означа¬ет быть хорошим и послушным, что является позицией, усиливаемой школой. Нетрудно заметить переход от жела¬ния понравиться родителям к хорошему функционирова¬нию в школе и достижению успехов в профессиональной карьере. Это желание понравиться другим возникает из надежды, что такие поступки гарантируют нам чью-то лю¬бовь и победят опыт "разбитого сердца", являющийся на¬шей мукой с детства пли младенчества.

Однако такое поведение не более успешно у взрослого, как и у ребенка. Конечно, взрослый не осознает того, что своими действиями хочет заслужить любовь, так как пода¬вил потребность в любви. Но эта потребность время от времени проявляется, и ее сопровождает чувство пойманности в ловушку, нахождения в безнадежной ситуации. Чувства потребности и безнадежности угрожают сломить защиту человека от осознания "разбитого сердца" и открыть путь к изливанию печали, в которой он боится утонуть. Кроме этого появляется, несмотря На то, что оно болезненно, стремление к освобождению и нахождению любви, а вместе с ним чувство паники от мысли об очередном отвержении.

Амбивалентность родителей по отношению к детям про¬является не только в виде прохладности пли надлежащей опеке. Некоторые родители испытывают настоящую враж¬дебность по отношению к собственному потомству. Ее вли¬яние на ребенка иное, чем описанное выше влияние роди¬тельского нарциссизма. Другим переживанием является паника от мысли об отвержении, н страх или ужас в связи с враждебностью родителей. Дети, к которым плохо относи¬лись - явление ныне хорошо известное, может заключать¬ся в битье, которое временами угрожает жизни ребенка, или в иных, психологических формах наказания. Я вспоминаю одни своп обед с семьей, во время которого мать запретила сыну дотрагиваться до его любимого мясного блюда, прежде чем он не съест своей порции овощей. Мальчик, который почему-то питал отвращение к овощам, боролся с суровым приказом матери, но не мог его полностью принять. Мне было его жаль, п я заступился за него. Я никогда не забуду полного ненависти взгляда, который был послан мне его матерью за мое неосторожное вмешательство. Этот ребенок имел впоследствии серьезные эмоциональные проблемы.

В другой раз я консультировал мать по поводу дочери, у которой также были серьезные проблемы. Когда девочка разговаривала со мной, я посмотрел на мать и увидел, что она смотрит на дочь черными, полными ненависти глазами. Однако в процессе беседы она отрицала существование ка¬ких-либо враждебных чувств по отношению к дочери. Ве¬роятно, она не осознавала своих собственных чувств, но я уверен, что ее дочь многократно замечала этот черный взгляд и была в ужасе от его.

Ужас - иной вид страха, чем паника. Когда хищник угрожает стаду животных, они убегают хаотично, несясь вслепую. По когда жертва уже схвачена, ее ужас так велик, что она не может предпринять осознанного усилия к бег¬ству. Ужас парализует животное, оглушает его, уменьшая тем самым боль агонии.

Дети, испытывая ужас по отношению к родителям, утра¬чивают способность к защите и бессильно поддаются ситу¬ации. Они перестают что-либо чувствовать, так как исчеза¬ет всяческое спонтанное движение "к" и "от" родителей. Такой ребенок может стать по-рабски привязанным к враж¬дебному родителю, но источником его привязанности явля¬ется не любовь, а страх. Влияние ужаса на тело, так же иное, чем при панике. Вместо жесткости появляется тенденция к дряблости; вместо раздутой груди мы наблюдаем впалость; вместо агрессивности, связанной с поведением типа А, мы находим выраженную пассивность личности. Сказав об этом, я хотел бы предос1ерсчь читателя от классифицирования людей на типы, так как мало кто испытывает в процессе развития исключительно только ужас пли панику. Поведение родителей редко является конгруэнтным, оно подвергается колебаниям, зависящим от смены их настроения. Даже наиболее враждебные родители время от времени проявляют по отношению к ребенку позитивные чувства.

Редко когда любовная связь между родителем и ребен¬ком прерывается полностью. Могут появиться большие или меньшие разрывы, которые могут продолжаться долгое или короткое время, но интенсивность этой боли разная в раз¬ных семьях и у отдельных детей в семье. Интенсивность враждебности пли ненависти родителя также не всегда оди¬накова. Она подвергается колебаниям от минуты к минуте. Однако бывают ситуации, в которых ребенок подвергается упрямой враждебности, которая редко когда исчезает. Так как большинство людей забывает о боли, которую они ис¬пытали, будучи детьми, мы редко имеем дело с пациентом, который может подробно описать собственное детство. Большинство пациентов отрицают его негативные аспекты пли ретушируют его. Но, несмотря на это, детские пережи¬вания закодированы в теле. Раздутая, закованная в броню грудь является защитой от очередной атаки паники и "дав¬но разбитого сердца". Степень жесткости показывает интенсивность прошлой травмы. Впалая грудь указывает на влияние ужаса на сердце, свидетельствует о переживании сокрушающего удара, от которого ребенок не смог защи¬титься. В таких случаях телу недостаёт жёсткости.

Мы знаем из раздела третьего, что утрата любви расщеп¬ляет целостность личности, создавая две изолированные части: эго и сердце. Сердце становится отрезанным от сознательного чувства "я". В этом процессе эго подвергает¬ся ослаблению, но сохраняет достаточно силы, чтобы га¬рантировать целостное чувство "я", несмотря на существо¬вание серьезных внутренних конфликтов. Такой человек хочет избежать возможность "разбитого сердца" и пытает¬ся найти любовь посредством службы, тяжелой работы, получения власти или достижения успехов. Общая жест¬кость тела служит созданию видимого единства личности. Мы не находим этих черт у шизоидных личностей, кото¬рые подверглись размозжению. Раздавленным оказался их дух, а не само сердце, благодаря чему такие личности ме¬нее подвержены заболеваниям сердца, чем люди, характе¬ризующиеся жесткостью. Их сердце также более открыто любви, но они ищут любви инфантильной. Такие личности меньше концентрируются на стремлении к достижениям.

Тони был личностью, проявляющей определенные черты обеих структур, с преобладанием неосознанной паники. Он часто жаловался на депрессию и недостаток чувств. Он говорил, что жизнь его не возбуждает, признался, что может целый день лежать в кровати и смотреть телевизор.

Прак¬тически любое движение требовало усилия воли, так как он так обездвижил свое тело, что в нем не могло появить¬ся ни одно спонтанное движение или эмоция. Он был хоро¬шо сложен, с развитыми мышцами, но необыкновенное на¬пряжение в них, поддающееся волевому контролю, делало его тело жестким. Так как руки были подняты и обездви¬жены, он имел большие проблемы с поднятием их над голо¬вой. Его грудь была раздута, в следствие чего дыхание было очень ограничено. Он не мог плакать, но когда рас¬слабился, его лицо приняло печальное и несчастное выра¬жение.

Тони был единственным ребенком. Он не помнил своего детства и мог припомнить только несколько ситуаций, когда родители проявляли но отношению к нему сердечность. Так как мать играла ежедневно с приятелями в карты, его никто не встречал, когда он возвращался из школы домой. Отец брал его время от времени на футбольное поле, но бил за каждое непослушание или, если он создавал пробле¬мы. Тонн не помнил тех сцен, когда его били, кроме того факта, что он прятался от отца под кровать и клал книжки в штаны, для того чтобы было меньше боли. Он часто вспоминал размеры ладони отца, как бы желая сказать, что они вызывали в нем ужас, но в своих рассказах не прояв¬лял страха или других чувств. Он был одиноким ребенком, у него не было приятелей и друзей. Когда он был подрос¬тком, он украл у отца деньги для того, чтобы развлечься с приятелями и не чувствовать себя одиноким.

В теле Тонн можно было найти следы истории его связи с родителями. Реагируя на враждебность отца, он становил¬ся более жестким, как бы стараясь сказать: "Ты не сломишь меня. Я не буду плакать, несмотря на то, как больно ты будешь меня бить". И когда отец его бил — он не плакал. Реагируя на равнодушие п отстраненность матери, он сделал свое сердце твердым, как бы говоря: "Ты мне не нужна. Мне не нужен никто. То, что никто меня не любит, не имеет для меня значения". Но сердце Тони не было твердым. В реальности он был чувствителен к боли собственных детей и страданиям приятелей, так как сам много страдал. Однако он был закован в мышечную броню, что должно было защищать его от холодного и враждебного мира и от стра¬даний. Он был также парализован ужасом, который испы¬тывал по отношению к отцу, и который углублял его труд¬ности в раскрытии себя и поиске любви.

Когда Тони выполнял упражнения с углубленным дыха¬нием, он не сломался, как другие, не впал в панику, и не ощутил боли. Он чувствовал себя плохо и его руки болели до такой степени, что он долго не мог выполнять упражне¬ния. В следствие этого его дыхание не углублялось в дос¬таточной степени, и не проявилась ни одна эмоция. Было ясно, что Тонн боится расслабиться. К счастью, он осозна¬вал чрезмерное сдерживание себя, проявившееся в напря¬жении мышц, которое он объяснял как форму защиты. Часть его сущности решила не сломаться в процессе терапии, так же, как он не сломался в то время, когда его бил отец. Осознание всего этого склонило его к продолжению терапии, несмотря на очень медленный прогресс. Процесс помощи Тонн в научении плакать был очень долгим, но альтернативой была смерть при жизни в виде недостатка чувств. Это было так страшно, что Тонн неоднократно повторял: "Я хотел бы умереть".

Жесткость и напряжение в груди Тони делали его кан¬дидатом на сердечный приступ. Он подвергался огромному физическому напряжению, возникающему из напряжений в мышцах тела. Если бы стресс был единственным фактором, детерминирующим сердечный приступ, Тони имел бы мало шансов избежать его, но он располагал способами минимализации стресса, что позволило ему продержаться так долго. Он не напрягался, не требовал от себя ничего. Как он рассказывал, он мог пролежать в постели целый день. Скрытый недостаток надежды не позволял ему стре¬миться к достижению пли поиску любви. Несмотря на свое равнодушие к успехам, благодаря утонченной интеллигент¬ности и способности к работе чужими руками, он создал хороший бизнес. Выраженная жесткость и недостаток чувств в теле позволяли его разуму объективно функционировать в мире. Неспособный к чувствованию и деятельности, Тони убегал в мышление. Он жил "в собственной голове", каж¬дый день решая какой-то кроссворд. К счастью, Тони был настолько интеллигентен, что осознавал, что должен изме¬ниться, и что этого можно достичь, только оживив тело. Это ему удалось благодаря работе с телом, являющейся частью биоэнергетической терапии.

После нескольких лет терапии Тони приснился короткий необычный сон: "Мне снилось, что через неделю я умру от рака. Я очень спокойно начал строить планы, как распоря¬диться своим имуществом". Через неделю после этого сна Тони влюбился. Я вижу здесь отчётливую связь. Тони нео¬днократно выражал стремление к смерти, но никогда полно¬стью это не воспринимал. Он был кем-то, кто выстоял и не требовал любви кого бы то ни было. Ему казалось, что он выстоял благодаря отрицанию собственных чувств, но сон показал ему, что этот путь ведёт к смерти. Жить — значит любить. Запрещение себе стремления любить - путь к смерти, ведущий к смертельной болезни. Во сне Тони осознал, что он погибнет, если не откроется любви.

Был ли Тонн выдающимся в том, что ставил знак равен¬ства между выживанием и отречением от любви и заботы? Его ситуация была крайностью, но страх любви очень рас¬пространён. Так как этот страх создает предрасположен¬ность к заболеваниям сердца, мы займемся им подробно в следующем разделе.

Раздел 5

Страх любви

Я описал расщепление личности между ребенком и взрос¬лым, между чувствами сердца п стремлениями эго. Такое расщепление характеризует жесткую личность, которая иден¬тифицируется в основном с эго и взрослой частью в себе Как мы убедились, жёсткость является защитой от боли, связанной с ранними переживаниями "разбитого сердца" и возможности очередного подобного опыта. С этим связан бессознательный страх отвержения, который перерождается в страх любви. Когда мы не любим, мы не рискуем потерять любовь, и не можем быть отвергнуты. Но таким образом мы попадаем в ловушку наших собственных защитных механизмов, само существование которых вызывает тот эффект, что наихудшие опасения становятся реальностью. Защита жёсткой личности встроена в структуру её эго. Отбрасывание вызывает регрессию от взрослого к ребен¬ку и выраженную утрату уважения личности к себе, созда¬нию которой человек посвятил много сил. Одна из пациен¬ток описала эту дилемму очень ясно. Это была тридцатилетняя разведённая женщина, которая прожила два года в не удовлетворяющей ее связи с мужчиной, неустанно жалуясь на недостаток заинтересованности с его стороны. Однажды она решила принять важное решение: "Я перестала жаловаться и почувствовала по отношению к нему определенную любовь, но он сказал, что хочет большего, что хочет быть ближе. Я испугалась и начала рыдать. Если я поддамся ему, я буду травмирована. Если он меня оставит, я буду уничтожена. Если он меня не оставит, объединившись с ним, я утрачу себя, буду никем".

Как она могла чувствовать себя никем, если она отда¬лась любви? Все песни и стихи о любви говорят, что само¬отдача в любви возвышает человека, а не унижает. Это видимое противоречие заключается в том, что хотя чувства в состоянии влюбленности прекрасны и возбуждающи, перспектива влюбленности может казаться многим людям ужасающей, гак как она подразумевает снятие контроля эго. В той степени, в которой чувство "я" этой пациентки .зависело от её эго, она почувствовала бы себя никем, если бы отдалась любви. Если бы в то же время её чувство "я" было основано на телесных чувствах, снятие контроля усиливало бы её эго, и она почувствовала бы себя кем-то подлинным. Люди, которые отщепили от себя телесные чувства, защищаясь от боли, связанной с "разбитым сердцем", основывают свою идентичность на способности контроля чувств. Этот контроль дает им чувство силы, которое является суррогатом настоящего чувства "я". Сила создает иллюзию, что они являются кем-то. Это, как мы убедимся в данном разделе, способ, который выбирают люди, боящиеся любить.

Идея, что любовь основывается на соединении двух людей, справедлива только в снмбнотнческой связи младен¬ца и матери. Когда младенец вырастает и становится независимым, эта связь изменяется. Независимость означа¬ет, что ребёнок сам по себе является кем-то. В то время как полная независимость не возникает до достижения зрелос¬ти, чувство ребёнка, что он является кем-то, появляется достаточно рано п в достаточно большой степени развито уже на шестом году жизни. Этот процесс зависит от кормления, заботы и ласки родителей. Ребёнок нормально не развивается или его развитие блокируется, из-за недо¬статка или утраты любви. В этой ситуации он не развивает¬ся нормально или эмоционально фиксируется на раннем периоде развития, несмотря на то, что он вырастает и дости¬гает половой зрелости. На глубоком уровне — то есть в сердце — 1акой человек остаётся ребёнком, который не отделился полностью от матери для того, чтобы стать кем-то, способным к самостоятельной жизни. Хотя он кажется достаточно взрослым и независимым, эти черты не укореняются в полноте существования и чувстве безопасности, которую даёт любовь. Игнорирование такой позиции таит в себе опасность регрессии до эмоционального состояния младенца, что является ужасной перспективой для того, кто вырос в состоянии бессилия, зависимости и кто не имеет укоренённого чувства "я".

Поскольку такой человек требует любви, но боится ей полностью открыться, он строит со своими партнёрами от¬ношения, в которых они взаимно используют друг друга. Они могу г испытывать по отношению друг к другу сердеч¬ные чувства, но эти отношения маскируют страх самоотда¬чи. Они являются бессознательным повторением отноше¬нии, связывающих такого человека с матерью или отцом. Если такие отношения существуют долго, они притупляют страх отвержения, но и не приносят более глубокого удов¬летворения, так как не могут заменить любви. Достаточно заглянуть под поверхность большинства от¬ношении для того, чтобы открыть такую связь. Чаще всего они принимают следующий вид: если ты будешь удовлетво¬рять мои потребности - я буду удовлетворять твои. Один пациент так выразил это, описывая свой брак: "Я играю роль отца маленькой девочки в ней, а она - роль матери маленького мальчика во мне". Может казаться, что такие отношения имеют шанс функционировать, по в реальности этот пациент ощущал огромную враждебность по отношению к матери за то, что она относилась к нему как к маленькому мальчику, и эту враждебность он переносил на жену. Он не отдавал себе отчёт в том, что его брак сохранялся благодаря этим отношениям, пока фундамент не начал трещать фундамент в основании. Он не мог вынести того, что к нему относилась как к маленькому мальчику женщина, которая сама была эмоционально незрелой. Но он не мог бросить жену, так как осознание того, что она нуждается в нём, давало ему чувство безопасности. Вообще говоря, люди страхуются таким образом в своих связях, опасаясь страха отвержения. Только посредством конфронтации со скрытой паникой можно справиться с этой проблемой.

Поль, сорокалетний врач, смог в этом убедиться во время одной из терапевтических сессий. "В моей груди есть напряжение", — сказал он мне. "Что-то стремится оттуда наружу"- Неожиданно он осознал, что чувство, которое было у него в груди — это печаль. "Я боюсь своей печали, -признался он. — Я осознал, насколько я был одинок. Я боюсь открыть сердце". Когда чувство печали углубилось, он сказал: "Как ты можешь делать со мной что-то подоб¬ное? Ты разбиваешь моё сердце". Поль говорил в настоя¬щем времени, так как вновь переживал ощущение "разбито¬го сердца". Когда мы говорили о чувствах в его сердце, он заметил: "Нет, там нет никаких чувств. Там пустота. Я не чувствую своего сердца". Я интерпретировал его утверж¬дение следующим образом: он не ощущает любви в своём сердце. Для того чтобы достичь любви, которую он забло¬кировал в раннем возрасте в целях самообороны, Поль должен был регрессировать до этана младенца. Лёжа на кушетке, он деликатно вытянул губы, как младенец, кото¬рый собирается сосать. Когда он это сделал, то ощутил подавленную ранее тоску по матери и начал плакать. "Я хочу тебя, — сказал он и добавил, — я боюсь".

Детство Поля было похоже на детство других пациен¬тов, описанных в этой книге. Когда умер его отец, Поль стал маленьким хозяином дома. Мать вела себя по отноше¬нию к нему соблазнительно, склоняя его к интимному кон¬такту, но когда он выражал какую-либо сексуальную заин¬тересованность ею, унижала его и контролировала. Это была болезненная связь, так как Поль постоянно должен был ставить желания и потребности матери впереди своих желании п потребностей. Из-за вины за сексуальные чув¬ства по отношению к матери и из-за страха быть брошен¬ным, он обещал быть "хорошим мальчиком".

В процессе терапии Поль смог признать свою печаль и анализировать свою связь с матерью. "Впервые я чувствую то, что чувствовал будучи ребёнком - заметил он. — Бедный ребёнок. Это приводит меня в бешенство". А затем он освободил часть своего гнева, нанося удары по мату.

Этот инцидент в терапии Поля был одним из несколь¬ких драматических эпизодов, которые позволили ему реаль¬но посмотреть на собственную личность. Перед началом терапии он не осознавал, что ему недостаёт любви, так как у него были многочисленные связи с женщинами, к которым он был привязан. Но эти связи повторяли его отношения с матерью, к которой он до сих пор был привязан. Он заботился об этих женщинах и являлся по первому их зову, а они взамен этого отдавались ему сексуально. Эти связи основывались не на страсти или глубоком чувстве, а на потребности. Некоторые люди на основе таких взаимоот¬ношении создают семьи, но Поль искал чего-то более глубо¬кого и богатого - любви. Из-за этого он никогда не был женат. Несмотря на то, что он пробовал, он никак не мог найти любовь, главным образом потому, что сам не был открыт для неё.

Поль видел себя как человека, который может позабо¬титься о женщине. Это давало ему чувство силы и превос¬ходства, которые компенсировали его внутреннее чувство "бедного маленького мальчика". Как бедный маленький маль¬чик, он чувствовал бессилие по отношению к соблазнитель¬ному поведению п угрозам матери. Однако компенсатор¬ные механизмы только изменяют вид реальности: на сексуальном уровне Поль всё ещё был "бедным маленьким мальчиком", психически кастрированным матерью. Эта кас¬трация проявилась в его неспособности ухаживать за жен¬щиной, опираясь на собственную мужественность, а не на умение служить. Однако эта компенсация имела определён¬ную цель - поддержание его способности к эрекции, умень¬шающей страх перед унижением и отвержением. К сожале¬нию, это одновременно редуцировало способность к оргазму.

Такие отношения опираются на что-то, что обе стороны считают своими потребностями. Женщина может требовать, например, восхищения своей неотразимостью, интеллигент¬ностью и умением эротического флирта, к которым она привыкла в детстве. Но эти качества больше заслуживают восхищения у ребёнка, чем у женщины. Однако, многие мужчины действительно восхищаются ими -- они привле¬кательны для "маленького мальчика" в них, а также служат их потребностям мужественности и превосходства. Такое дополнение можно воспринять как идеальные отношения, но на практике так никогда не получается, поскольку не удовлетворяет настоящих потребностей ни одного из парт¬нёров. Мужчину может возбуждать женщина, играющая роль соблазнительной маленькой девочки, но её недостаточная эмоциональная зрелость, особенно на сексуальном уровне, оставляет его неудовлетворённым. Ему не будет нравиться её зависимость от него, как и его собственная доминирующая позиция, потому что он сам нуждается в удовлетворении и опеке. В результате, если в нём есть "маленький мальчик", то как он может заботиться о женщине? Рано или поздно то, что должно было гарантировать прекрасный роман, спровоцирует распад отношений с взаимными обвинениями и враждебностью.

Наша потребность в связях может вызвать иллюзию, что в этих связях мы будем чувствовать себя более силь¬ными и защищенными. Но это чувство безопасности иллю¬зорно, так как сила и любовь — антагонистические ценнос¬ти. Сила никогда не обеспечит любви, особенно сила, основанная на деньгах пли сексапильности. Она укрепляет только образ самого себя, делая нас более осознающими эго; любовь требует отдачи эго и укрепляет наше телесное "я". Мы не можем контролировать кого-то и одновременно любить его. На основе той же самой логики мы не можем утверждать, что мы влюблены и при этом полностью себя контролировать. Самоконтроль - важный элемент только в таких отношениях, в которых появляется сила.

К сожалению, родители часто используют силу по отно¬шению к своим детям в виде наказания. Не имеет значения, используем ли мы наказание по отношению к преступникам или к детям; в обоих случаях она является проявлением силы. Хотя она может иметь оправдание как метод коррекции поведения, её настоящей целью является показать другому человеку, кто здесь начальник. Сила может обеспечить дисциплину, но также легко вызывает бунт. Использование её по отношению к детям - весьма спорный вопрос. Дети невинны, то есть они ничего не делают со злым умыслом; кроме того, они относятся к родителям как к опекунам, а не как к людям, назначающим наказание. Ребёнок переживает наказание как предательство любви и доверия. Как может быть иначе? Конечно, ему говорят, что это для его же блага. Он даже может иногда в это поверить. Если он это сделает — он предаст себя, становясь противником соб¬ственных чувств. Дрессировщики собак во время дрессуры избегают наказания, так как они знают, что существуют лучшие способы достижения целей. Собаки любят радо¬вать своего хозяина, поэтому намного полезнее награждать их хорошее поведение. Как знает каждый дрессировщик, дрессировка собаки требует терпения — многие родители имеют его слишком мало даже по отношению к собствен¬ным детям.

Так как дети не располагают никакой реальной силой против своих родителей, они вынуждены подчиняться их силе. Однако это подчинение происходит только на повер¬хности. Внутри возникает сильное сопротивление. Чаще всего они не плачут, когда их бьют или унижают. Как мы убеди¬лись, мужчины, которых в детстве били отцы, имеют боль¬шие трудности с плачем, независимо от глубины травмы. Когда такая ситуация возникает во время терапии, они объясняют это как форму защиты. "Я не позволю ему получить удовлетворение от чувства, что он добрался до меня", — говорят они так, как будто их отцы сейчас присут¬ствуют в кабинете. Эта защита встраивается в тело как жёсткость и генерализуется. Позицию "никто не доберётся до меня" такие люди переносят на всю свою жизнь, распро¬страняя её на всех людей, с которыми их сводит судьба.

Некоторые взрослые, из-за плохого отношения к ним в детстве, прячут свои чувства глубоко внутри себя. Моло¬дая женщина, выражение лица которой напоминает маску, объясняет это, говоря: "Мать всегда наблюдала за мной, всегда изучала моё лицо. Знание того, что я чувствую, давало ей чувство удовлетворения. Я вынуждена была скры¬вать от неё свои чувства". Укрывание своих чувств может давать человеку чувство силы в его отношениях с другими, но одновременно исключает возможность доверия. Таким образом, самоконтроль, который кажется чертой, достойной уважения, является проявлением страха любви.

Большинство связей между мужчиной и женщиной начи¬наются с любви, но распадаются из-за борьбы за власть, которая развивается после достижения определённой интимности. Говорят, что близость порождает пренебреже¬ние. Когда пара начинает совместную жизнь, каждый ви¬дит слабости и ошибки другого, которые можно использовать с целью достижения преимущества и превосходства. Кри¬тика с одной стороны вызывает критический ответ с дру¬гой. Когда это происходит, возбуждение, которое объеди¬няло пару, исчезает, но чаще всего они остаются вместе из-за выгоды. Однако такая связь приводит к взаимному травмированию. Оба чувствуют себя пойманными в ло¬вушку, что напоминает им по разным причинам их детство. Они могут прервать эту связь, могут бороться в её рамках или смириться с утратой надежды на любовь и радость. Такое смирение может привести к злокачественным ново¬образованиям, борьба к заболеванию сердца. Разрыв отно¬шений не является решением, так как следующая связь часто оказывается ничуть не лучше предыдущей. Для того чтобы освободиться из этой ловушки, пара должна рабо¬тать над своим страхом любви.

На глубоком уровне страх любви идентичен со страхом перед противоположным полом-. Все мужчины бессознатель¬но идентифицируют женщин со своими матерями, а женщины — мужчин с отцами. Такая идентификация естественна. Если бы наши родители противоположного пола были хорошими, любящими и сильными, мы не имели бы никаких проблем со своими партнёрами. Однако это бывает очень редко. Большинство людей вспоминают свою связь с родителями как конфликтную. Их использовали, предавали и обижали. Выживание требовало таких, отноше¬ний, позволяющих жить в чувстве безопасности, благодаря отрицанию многих негативных аспектов связи и подавлению большинства негативных чувств. Однако подавление только вытесняет эти чувства в бессознательное; они всё ещё функционируют в человеке очень тонким и коварным образом.

Питер, так же как и Тони из предыдущего раздела, об¬ратился за помощью по поводу депрессии. Его не радовали ни работа, ни семенная жизнь. Он находился в постоянном конфликте с женой, которая обвиняла его в том, что он ведёт себя с ней себя замкнуто и избегает секса. Он при¬знался, что она не возбуждает его, и он не может реагиро¬вать сексуально, когда она ищет близости с ним в интимной ситуации. Он также жаловался на то, что жена его не понимает и вызывает в нём чувство вины за его недоста¬точную заинтересованность ею. Кроме этого Питер видел пороки в ней самой: у неё был избыточный вес, она была плохой хозяйкой и в очень малой степени была ответствен¬ной за себя. Питер чувствовал себя ужасно, но когда я навёл его на мысль, что он может развестись, он не согла¬сился со мной. Он сказал, что испытывает по отношению к жене много тёплых чувств, и что временами им хорошо вместе. Кроме этого, он не хотел остаться один. Он отдавал себе отчёт в том, что замкнут и это было бы проблемой в любой связи с женщиной. Эта замкнутость также плохо сказывалась на его отношениях на работе. Питер признал, что он попал в ловушку, и это углубляло его депрессию. Вытащить его из депрессии было не простым делом: надо было понять и разрешить все ограничивающие его личность силы, которые имели свой источник в детстве.

Питер был младшим из трёх братьев. Когда ему было пять лет, его родители разошлись и он остался с матерью. Хотя время от времени он виделся с отцом, у них не было близких отношений. Мать неустанно оскорбляла отца, что было причиной отчуждения мальчика от него. Оба брата были на несколько лет старше его, и у него был с ними слабый эмоциональный контакт. Питер остался с матерью, которая работала на полную ставку. Он описал её как печальную, подавленную женщину, постоянно измученную, которая мало что могла ему дать и негативно относилась ко всем его желаниям. Однако ему было жаль её, и он старался, как это сделал бы каждый мальчик, обеспечить ей хорошее самочувствие. Это не приносило успеха, а Питер чувствовал, что от него ждут чего-то, что он не в состоянии дать.

Замкнутая личность Питера проявлялась в его теле, ко¬торое было очень напряжено. У него были сжатые челюс¬ти, суженные глаза. Однако больше всего обращала на себя внимание раздутая грудь, которая должна была скрывать глубокую печаль. К счастью, во время дыхательных уп¬ражнений Питер быстро начинал рыдать. Он чувствовал трагический характер как своей жизни, так и жизни матери. Плач освободил часть печали, и он почувствовал себя лучше, но это не разрешило конфликтов. Питер хранил в верхней части спины огромную враждебность к женщинам. Он чувствовал себя подавленным из-за их печали и бессилия, и подвергался критике за свою недостаточную компетентность. Я склонил его к тому, чтобы он наносил удары по мату в терапевтическом кабинете, и он смог выразить свой гнев по отношению к жене и матери. "Оставь меня в покое, кричал он. Я не твой узник, я не могу постоянно заботиться о тебе, я зол на тебя, я могу тебя убить!" Чем больше гнева он выражал, тем лучше себя чувствовал. Эго позволило ему почувствовать, что он может быть свободным, что он может быть мужчиной, и что он не должен выполнять функцию "жеребца" собственной жены. Он будет реагировать на неё, когда у него будет желание.

Это правда, что недостаточная заинтересованность Пите¬ра по отношению к жене могла быть способом блокирова¬ния чувств. Это напоминает поведение ребенка, который не ест назло маме. Язвительное поведение является косвен¬ным выражением гнева, и используется в тот момент, когда непосредственное его выражение невозможно. Временами, когда Питер лежал рядом с женой, у него возникала эрекция, но когда она начинала приставать к нему, эрекция исчезала. То, что Питер осознал язвительный характер такого поведения, не изменило его. Для того, чтобы это произошло, он должен был выразить скрытый гнев. Я сказал ему, чтобы он сопротивлялся собственной жене, как он делал время от времени. Это поразительно, что когда дело доходило до авантюры, его половая потенция росла, а контакт с партнершей улучшался, но он испытывал чувство вины из-за собственной уверенности в себе н из-за гнева. Это чувство вины имело сексуальную подоплёку.

Питер рассказывал, что его мать имела привычку си¬деть на софе в прихожей с раздвинутыми ногами и открытой промежностью. Когда он проходил мимо, его взгляд непременно притягивался к этой части её тела. Но когда она замечала, что он на неё смотрит, то посылала ему такой страшный взгляд, что он моментально уходил. Это случалось достаточно часто, поэтому он не мог себе запре¬тить смотреть. Он испытывал стыд, особенно с тех пор, как стал отдаваться садистическим и порнографическим сек¬суальным фантазиям. Эти фантазии вызывали ужасное са¬мочувствие и подтверждали, как ему казалось, значение неодобрительного взгляда матери. Но он не мог гневаться на неё, так как был от неё зависим; ему было жаль её, и он думал, что это он нарушает нормы. Он был пойман в ло¬вушку, и замкнулся в себе для того, чтобы скрыть соб¬ственный стыд. Не имея возможности отомстить матери за то, что она его возбуждала, а затем отвергала, он мстил жене, блокируя свои сексуальные чувства.

По моему мнению, большинство мужчин боятся жен¬щин. Они обычно не осознают этот страх, подобно тому, как не осознают собственной враждебности. Они могут ут¬верждать, что секс доставляет им удовольствие, но если у них есть неосознаваемые негативные чувства по отноше¬нию к женщинам, они будут не в состоянии полностью отдаться в сексе и удовлетворение будет неполным.

Многие мужчины вовлечены в борьбу за власть со свои¬ми партнёршами. Они воспринимают женщин как контро¬лирующих и требующих и считают, что вовлечение в лю¬бовную связь связано с утратой личной свободы. Такие мужчины чувствуют себя вынужденными вступать во вне¬брачные связи, относясь к ним как к подтверждению соб¬ственной свободы. Временами такое положение вызвано внутрисемейной ситуацией, по даже в таком случае я пред¬полагаю, что мать этого мужчины была контролирующей. Подавляя воспоминания об этих детских переживаний, муж¬чины проецируют на женщин злость, которую испытывали по отношению к собственным матерям. Всё это происходит на неосознаваемом уровне, и поэтому конфликты между супругами так сложны для разрешения.

Следует заметить, что настоящий мужчина не может быть подчинённым или контролируемым женщиной. Разве он не ранен ей? Если так, то почему он не может удержать соб¬ственную позицию? Неспособность мужчины противосто¬ять женщине указывает на факт, что он относится к ней как к материнской фигуре. Если он жалуется, что жена подвергает его психической кастрации, можно только кон¬статировать тот факт, что мать уже смогла его кастриро¬вать. Женщина может кастрировать ребёнка, но не настоя¬щего мужчину.

В таких случаях следует рассмотреть историю детства мужчины для того, чтобы понять, почему и каким образом он утратил мужественность. Без сомнения, его страх перед женщинами происходит из чувства "разбитого сердца", ко¬торое было его уделом в детстве в отношениях с матерью. Процесс анализа имеет целью помочь ему освободиться от фиксаций, связанных с прошлым, для того, чтобы он мог полнокровнее жить в настоящем.

Некоторые мужчины откровенно жестоки и садистичны по отношению к женщинам. Вместо того, чтобы сдерживать негативные и полные злости чувства, они реализуют их в действии. Уже при небольшой фрустрации такие мужчины впадают в ярость. Может показаться, что такой: взрыв является проявлением злости, но есть существенная разни¬ца между злостью и яростью. Выражение злости — конст¬руктивная деятельность, направленная на возвращение в отношения между людьми позитивных чувств. В то же время ярость имеет негативное влияние;" её цель — конт¬роль над другим человеком. Она происходит из фрустра¬ции, а не из травмированных чувств и часто является отри¬цанием силы другого, это объясняет, почему она чаще всего выплёскивается на слабых.

Немногие мужчины могут противостоять женщине не¬посредственно, сохраняя уверенность в себе Такие мужчи¬ны способны ощущать в связях глубокую сердечность и чувство безопасности, а эти позиции выражаются в поло¬вом акте - они не страдают от преждевременной эякуля¬ции и блокирования оргазма.

Пассивные мужчины имеют тенденцию к преждевремен¬ной эякуляции. Напряжение в теле, возникающее из по¬требности подавления негативных чувств, уменьшает их способность оставаться с нарастающим возбуждением. Они не могут отдаться собственному возбуждению, так же как не могли отдаться злости по отношению к матери и другим женщинам. Является ли преждевременная эякуляция у та¬ких мужчин способом мести партнёрше, так как это лишает её удовлетворения? Может быть, но при этом уменьшается также их собственное удовлетворение. Преждевременную эякуляцию можно также интерпретировать как выражение страха не справиться с женщиной во время нарастающего возбуждения.

В го же время мужчины, испытывающие враждебность, сохраняют способность к эрекции, задерживая эякуляцию, что даёт им чувство силы. В процессе этого неосознавае¬мого маневра член в эрегированном состоянии рассматри¬вается как инструмент доминирования над женщиной, даю¬щий возможность наказания её. Опоздание оргазма также рассматривается как способ не поддаться. Результатом это¬го маневра является уменьшение удовольствия и удовлет¬ворения мужчины. Уменьшается также удовлетворение парт¬нёрши, так как её возбуждение инициируется и частично зависимо от его возбуждения.

Многие мужчины стараются целенаправленно сдержать эякуляцию для того, чтобы дать возможность партнёрше достичь оргазма. Чаще всего они добиваются этого, отщеп¬ляя сознание от секса, достигая снижения возбуждения. Такое поведение редко бывает полезным для обоих партнё¬ров. В такой ситуации женщина должна предпринимать уси¬лия для того, чтобы достичь оргазма, так как общий уровень возбуждения низкий. Мужчина получает слабое удовлет¬ворение в такой близости, хотя может ошибочно считать, что удовлетворил партнёршу. Бессознательно мужчина рас¬сматривает женщину как монстра, который, если его не удовлетворить, может его уничтожить. Сдерживание эяку¬ляции равнозначно сдерживанию чувств. Оно отягощает отношения сильным стрессом и делает мужчину предрасположенным к заболеваниям сердца. Оно является аналогией прерванного полового акта, в котором мужчина может по¬давлять возбуждение для того, чтобы контролировать соб¬ственные реакции.

Любить женщину - значит черпать в ней удовольствие. Если мы произнесём это утверждение наоборот — это так¬же будет справедливо. Получить удовлетворение от жен¬щины - значит любить её. Но ни один мужчина не может черпать в женщине удовлетворение, если он боится её и чувствует потребность в контроле пли доминировании и вообще имеет по отношению к ней враждебные и полные злости чувства. Если мужчина боится женщину, он будет ей служить; если он враждебен пли садистичен — он будет желать, чтобы она ему служила. В то же время любовь -это акт самоотречения . Она не является также чем-то, что мы даём. Любовь возникает из того, чем она является — даром любящего человека.

Женщины, так же как и мужчины, опасаются любви. В детстве девочки, так же как и мальчики, становятся жертва¬ми "разбитого сердца", так же втягиваются в родительские игры за власть и перетягиваются на одну или другую сторону в зависимости от потребностей родителей. Чаще всего, как мы имели возможность убедиться, девочка соблазняется отцом, входя с ним в определённого рода пакт против матери. Таким образом, она становится соперницей матери, которая сильнее её. В результате она ищет защиты у отца. Если она её находит, то попадает в ловушку зависимости от отца и становится, в конце концов, "маленькой папиной девочкой". Если отец не защитит её, в том случае, когда он опасается жены и испытывает чувство вины из-за своего соблазнительного поведения по отношению к дочери, она чувствует себя преданной. В таком случае она обращается к матери и становится "маминой маленькой девочкой".

Становясь взрослыми, "маленькие папины девочки" ве¬дут себя соблазнительно па отношению к мужчинам и чув¬ствительны к их потребностям, подобно тому, как это име¬ло место в их связях с отцом. Свою роль они видя1 в том, чтобы "служить мужчине". "Мамины маленькие девочки" принимают противоположную роль. Так как их предали отцы, они ощущают злость и враждебность по отношению к мужчинам. Эти роли могут быть обратимыми. Женщина, которая играла роль внимательной и любящей дочери по отношению к сильному, напоминающему отца мужчине, может начать его очернять и проявлять критицизм, когда в нём начнёт проявляться "маленький мальчик". Она может также заботиться о находящемся в нужде мужчине, но этому всегда сопутствует чувство превосходства. Она может подумать: "Бедный мальчик нуждается в опеке матери". По этим же самым причинам сильная, агрессивная женщина может вести себя как маленькая девочка, когда она нуждается в сердечности и тепле.

Салли, которая пришла ко мне по рекомендации друзей, была привлекательной женщиной около сорока лет. В поис¬ках чего-то неопределённого она уже пробовала различные терапевтические техники. У неё был собственный хорошо идущий бизнес, и возле неё крутилось несколько мужчин. Она могла бы выйти замуж за любого мужчину, который был ей безразличен. В то же время мужчин, которых она хотела, не интересовал брак с ней.

Встретив Салли в её профессиональной жизни или в кругу друзей, трудно было поверить, что у неё были какие-то проблемы. Она была полна жизни, производила впечат¬ление счастливой и легко завязывала новые отношения. Но присмотревшись к ней внимательнее, можно было уви¬деть, что её поведение было фасадом. Когда она не смея¬лась и не была весёлой, у неё было натянутое лицо и глаза без чувств. Она производила впечатление потерянного че¬ловека, фасад которого должен был скрыть от неё самой и от других глубокую печаль. Её тело показывало глубокое расщепление личности. У неё была очень узкая талия, ко¬торая делила её тело на две разные части. Нижняя часть тела была полной и хорошо сформированной, но лишённой энергетического заряда, и поэтому производила впечатле¬ние пассивной. Дыхание не включало живот. Верхняя по¬ловина тела была узкой и маленькой, с хорошо развитой грудью. У неё была узкая и длинная шея, так что голова, казалось, слабо соединялась с грудной клеткой. Было оче¬видно, что между головой и сердцем, а также между серд¬цем и половыми органами была очень слабая связь.

Связи с мужчинами были у Салли достаточно необыч¬ными. Она отдавалась им сексуально, засыпала подарками и другими знаками внимания. В следствие этого мужчины её использовали. Но она не ощущала по отношению к ним злости, так как не ожидала от них ннчею другого. Было ли её поведение любовью или какой-то формой самоотрече¬ния? Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы должны проанализировать её связь с отцом, к которому она была очень привязана. Согласно её собственным словам, она сделала бы для него всё. Она очень им восхищалась. Он был серьезно ранен на войне, но выздоровел и стал преуспевающим адвокатом. Он был для неё всем, а она была его любимицей. Однако когда она повзрослела, её глаза утратили блеск. Что же на самом деле произошло между ними?

У Салли был старший брат, привязанный к матери, но в меньшей степени, чем она к отцу. Она никогда не была близка с матерью. Салли считала её незрелой и зависимой и ощущала по отношению к ней чувство превосходства. В процессе анализа она неоднократно признавалась, что мать не заботилась о ней. Я видел, что лицо Салли напряжено, дыхание — поверхностное, голос — сдавленный, что ука¬зывало на недостаточную материнскую опеку в период пер¬вых двух лет жизни. Когда она лежала на кушетке, вытяги¬вание рук вызывало у неё очень болезненные чувства. Она заметила: "Это не имеет смысла. Я никогда этого не получу", — причем "это" относилось к любви. Затем она начала слабо плакать. На глубоком уровне Салли испыты¬вала отчаяние. По ходу терапии чувство отчаяния углубля¬лось. Она неоднократно утверждала, чго не хочет жить. Её фасад распадался. Это был болезненный, но необходимый шаг в борьбе за отыскание её "я".

Салли утверждала, что отец её любил, это объясняло её привязанность к нему. Но если бы его заинтересован¬ность была лишена эгоизма, она имела бы позитивное ощущение себя как личности. К сожалению, его любовь к ней имела в себе элемент сексуальной заинтересованности. Ког¬да мы анализировали этот аспект её жизни, она призна¬лась, что осознавала эту заинтересованность. Несмотря на то, что она его очень любила, она не хотела оставаться с ним одна дома. Он неоднократно пробовал поцеловать её в губы, а когда-то предпринял попытку лечь в её постель, что её очень напугало. Когда она выросла и начала встре¬чаться с мальчиками, отец был очень недоволен этим. Он сказал ей, что лёгкие в общении девушки - проститутки. Как Салли должна была справляться с собственной сек¬суальностью, если она стимулировалась интересом отца, а подавлялась его пуританством? В результате она изолиро¬валась от собственной сексуальности. Поэтому она не иден¬тифицировала себя с нижней частью своего тела. Она была компульсивно чистой и несколько раз назвала нижнюю часть своего тела "грязной». Однако Салли выросла очень при¬влекательной сексуально женщиной: большинство мужчин испытывали по отношению к ней сильное влечение. Строе¬ние нижней части её тела указывало на её сексуальные возможности, в то время как там существовало напряжение, пассивность и недостаток ощущений, что было проявлением её страха отдаться в близости. Хотя у Салли было много мужчин, она никогда не переживала оргазм. Рассматривая свою сексуальную жизнь она сказала: "Я девственная проститутка".

Любила ли Салли мужчин? И да, и нет. Её связи с ними были отражением связей с отцом. Он обеспечивал ей опре¬делённую опеку, а она давала ему возбуждение. Но она не имела права на собственную сексуальность. Сексуальность была табунрована, поскольку Салли чувствовала возмож¬ность стать настоящей шлюхой, а не "проституткой, которая осталась девственницей". Она любила мужчин потому, что они были источником возбуждения и жизни, но также и ненавидела их за то, что они использовали её, позорили л унижали так же, как это делал отец. А так как будучи девочкой, а затем женщиной, она позволяла использовать себя, и даже провоцировала это, она испытывала нена¬висть к себе.

Салли не была жёсткой. Её грудь была в меру мягкой, а тело — гибким. Это не был обычный случай "разбитого сердца". Она была раздавлена до такой степени, что не имела чувства собственного "я", никакого чувства, что она имеет право желать пли просить о том, чего она хочет. В психиатрических терминах её можно было классифициро¬вать как пограничную личность. Её чувство "я" было очень хрупким и легко могло разрушиться. Она могла бы также сказать, что у неё было открытое сердце. В следствие это¬го она не была склонна к заболеваниям сердца, как тип с жёстким, закрытым панцирем. Она не боролась за любовь, так как не верила, что кто-либо может её полюбить из-за неё самой. Однако, она нуждалась в определённых контак¬тах с мужчинами; если бы не эта потребность, она была бы совсем одинокой.

Так как сердце Салли было открытым, можно с уверен¬ностью сказать, что она питала определённую любовь к мужчинам, с которыми была. Но это чувство ограничива¬лось сердцем и не распространялось на всё тело. Если бы она любила этих мужчин как сердцем, так и телом, половой контакт с ними приносил бы ей удовлетворение, и она, хотя бы в определённой степени, получала оргазмическое удовлетворение.

Центральной проблемой жёсткой структуры характера является закрытость сердца для любви. Для Салли про¬блема была в том, как стать личностью, имеющей чувство "я". Вначале надо было выпустить её тоску, что позволило бы разрядить печаль посредством плача, затем помочь ей в ощущении и выражении злости, которая явилась бы реакци¬ей на измену отца. Эта злость была также направлена на мужчин, которые использовали её уже взрослой. То, что они использовали её с её разрешения, ничем не изменяло скрытой злости. Давая ей выражение, Салли стала обнару¬живать собственную сексуальность и наполнять нижнюю половину своего тела жизнью. Сейчас она уже могла лю¬бить по-настоящему.

Женщины, которые любят мужчин, не ощущают по от¬ношению к ним ни чувства неполноценности, ни чувства превосходства н не имеют ни обид, ни враждебности. Так бывает, когда весь опыт женщины с противоположным по¬лом в процессе её развития был позитивным: отец, братья и другие мужчины в семье относились к ней с уважением ц сердечностью, а родители не пользовались дочерью как пешкой в своих играх. Такая позиция по отношению к ребёнку — мальчику пли девочке — возможна только в том случае, если в доме нет борьбы за власть, когда любовь и уважение являются доминирующей позицией по отноше¬нию ко всем членам семьи. В гаком доме царит общая атмосфера удовлетворения и хорошего самочувствия. Мож¬но сказать проще: здоровые дети - результат любящих родителей. Но одной любви родителей недостаточно: еще важнее то, чтобы они любили друг друга, получая взаимное сексуальное удовлетворение. Девочки, которые выросли в семьях, где родители получали взаимное сексуальное удовлетворение, превратились в женщин, которые пережи¬вают оргазм в связях с любящими их мужчинами.

Одним из негативных последствий феминистского дви¬жения стал призыв к женщинам обвинять мужчин за своё недостаточное удовлетворение и чувство неполноценности. Такие обвинения по отношению к мужчинам несправедли¬вы. Из представленной книги можно сделать вывод, что мужчины не получают больше удовлетворения в сексе, чем женщины. С точки зрения склонности к заболеваниям сер¬дца и преждевременной смерти они являются слабым по¬лом. Нельзя отрицать того, что они доминируют в таких областях как политика, бизнес п профессиональная среда -или там, где речь идёт о достижении и использовании власти. Эта власть часто используется против женщин. Но надо осознать, что достижение власти и использование её не улучшает самочувствия мужчин. Обладая властью, они любят не больше, живут не дольше, а также не переживают большей радости. В любых отношениях использование власти наносиI ущерб как использующему ее, так и тому, на кого эта власть направлена. Как мы убедились, она негативно влияет на любовь.

В отношениях между двумя полами важно уважение, а не власть. Это означает, что женщине принадлежат такие же права, как и мужчине. Равная плата за равный труд --естественное право каждого человека. К сожалению, выра¬жение "равная плата" ошибочно. Нам известна концепция, согласно которой женщина на руководящей должности дол¬жна получать такую же зарплату, как и мужчина на гакой же должности. А как же быть с женщиной, которая работа¬ет в детском саду? Разве её работа менее важна? Разве не следует ей платить столько же сколько тому, кто выполняет какую-то иную функцию? А женщина, которая содержит дом - разве ее работа хуже? Если мы измеряем ценность исключительно деньгами, это означает, чю мы используем власть также во всех межчеловеческих отношениях.

Если женщины буду! стремиться к власти так же интен¬сивно как мужчины, они станут жертвами тех же заболева¬ний, которые сокращают жизнь мужчинам. К счастью, жен¬щин в определённой степени защищает от этой опасности их естественная детородная функция. До сих пор стремле¬ние женщин иметь детей является более сильным, чем стрем¬ление к власти. Но женщина находит собственную саморе¬ализацию не только в рождении детей, но и в одаривании их любовью. Здесь природа также дала ей преимущество перед мужчиной, поскольку в акте заботы над детьми она может выразить свою любовь более непосредственно, чем мужчина. Женщины, заботящиеся о маленьких детях, менее подвержены как злокачественным новообразованиям, так и заболеваниям сердца.

Можно сказать, что женщины опасаются любви меньше, чем мужчины. Они меньше боятся показывать своп чув¬ства, меньше боятся чувственности, меньше заботятся о своём образе. Женщины плачут легче, чем мужчины, кроме прочего, из-за того, что от мальчиков больше требуют силы. Эю имело смысл, когда мужчины были охотниками пли воинами, и их первичная роль заключалась в обороне племени. Но жестокость в обличий утраты - не то же самое, что отвага в обличии опасности. Сдерживание слёз и рыданий, когда умирает любимый человек, является актом не отваги, а саморазрушения.

По замыслу природы мужчины всегда были полом более сильным физически. Но сила не должна означать жестоко¬сти пли жесткости. Чувствительность не менее ценна у мужчины, а не только у женщины, хотя она может даваться мужчине труднее, чем женщине. Так или иначе, мужчина, который не может ослабить защитные механизмы, создан¬ные им для защиты от травм, никогда не будет способен к любви. Кроме этого, как мы увидим из следующего раздела, именно недостаток любви вызывает заболевания сердца.

Часть вторая

"РАЗБИТОЕ СЕРДЦЕ" И ЗАБОЛЕВАНИЯ СЕРДЦА

В предыдущих разделах мы рассмотрели сущность любви и проанализировали её непосредственную связь с сердцем. Мы убедились, что многие люди в нашей культуре испыта¬ли в детстве утрату любви, которая оставила их с "разби¬тым сердцем". Стремясь перенести это, человек подавляет боль, создавая "панцирь", напрягая мышцы грудной клетки, которые становятся жёсткими. Эта жёсткость блокирует и ограничивает дыхание, движения и чувствительность, подвергая тело постоянному стрессу, который, на мой взгляд, повышает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний. Во второй части книги мы подробнее проанализируем связь между "разбитым сердцем" и заболеваниями сердца. Мы обратим особое внимание на сердечный приступ и по¬стараемся разобраться в его причинах. Для психотерапевта серьезное заболевание не является случайным, но связано с жизненным стилем человека. Мы исследуем некоторые фак¬торы, которые создают этот стиль и предложим методы воз¬действия на него с целью освобождения от чрезмерного стресса. Как мы сможем убедиться, основное положение будет следующим: только человек, который не боится люб¬ви, может быть уверен, что его сердце будет здоровым.

Раздел 6

Любовь, стресс и сердце

Большинство людей уже сегодня отдают себе отчёт в том, что чрезмерный стресс может вызвать заболевание. Одна¬ко эта общая идея не очень хорошо помогает в выяснении причин возникновения конкретного заболевания, например такого, как атеросклероз коронарных артерий. Почему хро¬нический стресс у одного человека вызывает серьезное за¬болевание сердца, у другого провоцирует воспаление сус¬тавов, а у третьего -- рак? Говоря иначе, какова природа стресса, имеющего столь отрицательное влияние на сердце и как охарактеризовать людей, подвергающихся такому стрессу, что делает их особенно уязвимыми к заболеваниям сердца? М.Фридман и С.Розенман занялись второй частью этой проблемы, начав пионерские исследования причин заболеваний, связанных с атеросклерозом коронарных артерии. Целью исследования было найти ответ на два воп¬роса: могут ли чувства и мысли человека влиять на разви¬тие этой болезни, и, если такая связь существует, то каковы механизмы её развития?

На первом этапе эти кардиологи исследовали пациентов с заболеваниями сердца, чтобы определить, какие черты отличают их от остальных людей. "Когда мы посмотрели на наших пациентов по-другому, а именно, как на людей, которые, кроме больного сердца, имели и другие органы, а также собственно личность, — писал Фридман, — стало очевидным, что не только их сердца перестали хорошо функционировать. Нарушения имелись также в способах их чувствования, мышления и деятельности". Почти все пациенты были похожи в выражениях лица, жестах и речи. Характерным для них было напряжение челюстей и мышц губ, что сопутствовало напряжению в осанке, постукива¬ние пальцами или подпрыгивание колен ("шитьё на швей¬ной машинке"), стискивание кулаков во время обычного разговора, стискивание зубов, резкие движения, экспло¬зивная речь и нетерпимость по отношению к говорящему собеседник}', временами проскальзывающая гримаса в угол¬ках губ, при которой частично обнажались зубы.

Эти люди реагировали следующим образом на события повседневной жизни: имели сильные тенденции к соперни¬честву п постоянную потребность выигрывать, легко раз¬дражались, если кто-то им перечил, пылко защищали свои устоявшиеся мнения, были очень нетерпеливы в уличных пробках, очередях, имели компульснвную потребность по¬быстрее заканчивать любое дело, быстро ели и быстро ходили, не могли выносить бездеятельности.

Фридман и Розенман классифицировали людей, имею¬щих указанные особенности пли часть их, как имеющих паттерн поведения типа А, а людей с противоположными чертами — как тип Б. Они описали личностей типа А как очень напряжённых, страдающих от постоянной нехватки времени, имеющих общую враждебность, которую они не осознавали, и борющихся с низкой самооценкой, которая компенсировалась их достижениями.

Эти учёные в течение восьми с половиной лет наблюда¬ли 1500 человек, не имеющих заболеваний сердца. В конце исследования они пришли к выводу, что люди типа А в семь раз более податливы заболеваниям сердца, чем люди типа Б. Они больше курят, имеют более высокий уровень холестерина в крови и в три раза большее количество сер¬дечных приступов. Результаты были столь очевидными, что развеяли последние сомнения о непосредственной связи между установками и поведением человека и заболевания¬ми сердца. Исследования, проведенные другими учёными, дали подобные результаты. Затем Фридман сделал следу¬ющий шаг. Он резюмировал, что если модифицировать' поведение типа А - это уменьшит склонность человека к заболеваниям сердца. Такой результат был бы последним доводом для доказательства того, что само поведение типа А является причинным фактором заболевании коронарных сосудов. Этот этап исследований длился три года и охваты¬вал пациентов с ишемической болезнью сердца, которые перенесли инфаркт миокарда. Обследуемые были поделены на гри группы: пациентов первой группы обследовали и лечили кардиологи; во второй группе, кроме лечения, подобного методам, примененным к первой группе, пациенты проходили тренинг в малых группах, имеющий целью модификацию поведения типа А; третья группа была конт¬рольной.

Анализ частоты рецидивов в течение года показал, что "разница между пациентами, обследованными в первой и второй группах в первый год составила 48/о, во второй -62%, а на третьем году - 372%". Разница весьма суще¬ственная. Таким образом, пациенты, прошедшие тренинг, в четыре раза реже имели рецидивы. Одновременно в этой группе отмечено снижение интенсивности поведения типа А на 30%. Первый из двух вопросов, поставленных Фрид¬маном и Розенманом, получил положительный ответ: чув¬ства и мысли человека оказывают влияние на развитие заболеваний сердца.

Эти исследования охватывали только мужское населе¬ние, поскольку в то время процент заболеваний был намно¬го выше у мужчин. Однако последние исследования пока¬зали возрастание частоты этих заболеваний также и у женщин, особенно в последние десятилетия. Поведение тина А стало также характерным и для женщин.

На второй вопрос Фридмана и Розенмана, касающийся механизмов связи между субъективным состоянием чело¬века и развитием заболеваний сердца, ответить было труд¬нее. Их исследования показали, ч-то люди с поведением типа А имеют нарушение метаболизма жиров крови независимо от того, были ли они здоровы или уже имели заболевание сердца. Они имеют также повышенное содержание в крови норадреналина - "гормона борьбы". Кроме этого, в их организме продуцируется больше АКТГ — гормона, кото¬рый побуждает надпочечники к большей продукции кортизоноподобных гормонов стресса и меньшему производству гипофизарного гормона роста. Одновременно их организм чрезмерно реагирует на сахар, продуцируя слишком много инсулина. (Это соответствует наблюдению, что развитие сахарного диабета у взрослых является фактором риска развития заболевания коронарных сосудов). Эксперимен¬тальные исследования, проведенные на крысах, показываю! роль, которую может играть враждебность. Когда эмоциональное состояние животного под влиянием электростимуляции подбугорной области мозга меняется от по¬коя к сильной враждебности, животное реагирует так, как и личности типа А - повышением уровня холестерина в крови, повышенным выделением норадреналина и подъёмом артериального давления.

Другие исследования также показали, что фактором, детерминирующим заболевания сердца, может быть враж¬дебность. Домбровскпй и другие учёные, анализируя дан¬ные структурированных интервью с кардиологическими пациентами, подтверждённые аппгографическими исследо¬ваниями, обнаружили, что уровень потенциальной враждеб¬ности и подавленной злости имеет тесную связь с большей площадью затвердевания коронарных артерии. На протя¬жении 25 лет проводились контрольные исследования группы, состоящей из 255 врачей, которые, будучи ещё студентами (25 лет тому назад), были обследованы при помощи ММР1. Исследования показали, что те среди них, показатели враждебности которых были выше средних показателен, характеризовались в 5 — б раз большей частотой сердечных приступов и в целом большей смертностью. Но если мы предположим, что враждебность или подавленная злость могут быть основной причиной заболеваний коронарных сосудов, мы все ещё стоим перед необходимо¬стью выяснения причины, почему эти чувства оказывают влияние на сердце, которое не является органом, непосредственно вовлечённым в получение чувств враж¬дебности н злости. Даже если эти эмоции ведут к большей продукции норадреналина, остаётся вопрос: почему у неко¬торых людей именно сердце становится пх мишенью?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны помнить, что перед лицом опасности или кризиса норадреналин мобили¬зует все органы тела, в том числе и сердце. Если человек строит своё поведение так, чтобы противостоять кризису, гормон после выполнения своей роли не оказывает отрицательного влияния ни на один орган тела. Но подав¬ленная злость удерживает человека в состоянии постоян¬ного кризиса, и никакое количество норадреналина не может привести его к расслаблению. Сердце находится в ситуации, в которой оно подвергается постоянному возбуждению, так как оно не способно к деятельности.

Большинство людей в нашей культуре имеют определён¬ный постоянный уровень подавленной злости. В какой мо¬мент это может стать угрозой для жизни? Чтобы ответить на этот вопрос, требуется другой подход к проблеме забо¬леваний сердца, поскольку проведенные исследования, хотя и качественные, оставляю"! много пробелов в нашем пони¬мании этой проблемы. В конце концов, не у всех людей с поведением типа А развиваются заболевания коронарных сосудов. Также не всем людям с поведением типа Б удаёт¬ся их избежать. В исследованиях, из которых Фридман и Розенман черпали свои данные, только 10% людей с поведе¬нием типа А имели инфаркт в течение 8,5 лет. Конечно, впоследствие сердечный приступ перенесло большее коли¬чество этих людей. Из этого следует, что время является одним из факторов, поэтому мы должны определенно знать, как этот фактор действует.

Почему сердечный приступ возникает именно в тот мо¬мент, когда он возникает? Кроме таких предрасполагающих факторов, как поведение типа А, курение и высокое артериальное давление, мы должны уделить внимание «пус¬ковым» факторам. Иными словами, какой непосредствен¬ный стресс в жизни человека может вызвать приступ? И какова его связь с предрасполагающими факторами? Заме¬чено, что потеря любимого человека или потеря работы часто ускоряют приступ. Смерть близкого человека может спровоцировать смертельный приступ у любящего его чело¬века, даже если до этого у него не было заболеваний сердца. Поскольку сердце вовлечено в любовь, а не (непосредствен¬но) во враждебность или злость, имеет смысл учитывать наблюдение, что нарушения в сфере любви являются основой заболеваний сердца. По моему мнению, в исследовании про¬блем заболеваний сердца мы должны сконцентрироваться на той роли, которую здесь играет любовь или её недоста¬ток.

Фридман также сделал предположение, что недостаток любви лежит в основе поведения типа А. "По нашему мне¬нию, — писал он, — одним из важнейших факторов, влияю¬щих на недостаток чувства безопасности, является тот факт, что личность типа А в период младенчества или детства не получала безусловной любви, сердечности и тепла от одного пли обоих роди гелей". В такой ситуации личность типа А имеет только одни выбор: вовлечься в "постоянную борьбу, в бесконечное усилие в достижении всё большего и большего за все более короткое время".

Джеймс Линч также считает, что недостаток любви мо¬жет вызвать заболевание сердца. В своей книге "Разбитое сердце" он приводит статистику, которая ясно показывает, что жена¬тые люди реже имеют сердечные приступы, чем одинокие, разведённые пли овдовевшие. "В любом возрасте, это относится к обоим полам в США, — пишет Линч, — люди, не состоящие в браке, намного чаще умирают (иногда в пять раз) чем семейные". В то время, как это утверждение относится ко всем случаям смерти, особое значение оно имеет по отношению к смертям вследствие сердечного при¬ступа. Линч обращается к исследованиям, показывающим значительное возрастание числа скоропостижных смертей в течение первых шести месяцев после утраты любимого человека. В 75°о исследованных случаев смерть была выз¬вана заболеванием коронарных сосудов, и этот факт под¬тверждает, какое огромное значение оказывает на сердце утрата любви. Нередко вызванный ею шок провоцировал скоропостижную смерть в результате обширного инфаркта миокарда или мерцательной аритмии. Явлением скоропос¬тижной смерти мы займёмся в следующем разделе.

Тем, 410 склонило Линча к исследованию "медицинских последствий одиночества", были его собственные наблюде¬ния, подтверждённые другими учёными, свидетельствующие о том, что контакт с человеком оказывает позитивное вли¬яние как на сердца пациентов, имеющих коронарную бо¬лезнь, так и на животных, исследуемых в лабораториях. Появление человека в лаборатории вызывало у собаки возбуждение и ускорение частоты сердечных сокращений, в то время как ласка и поглаживание успокаивали животных и замедляли пульс. Такой контакт влияет также на кровоток в коронарных сосудах. Выяснилось, для некоторых собак контакт с человеком имеет такое же сильное действие, как и интенсивное усилие. Подобным образом реагируют люди: даже измерение пульса, будучи примером достаточно рутинного контакта с другим человеком, оказывало влияние на пациентов с ишемнческой болезнью сердца. Линч утверждает: "У некоторых пациентов (...) исследование пульса смогло полностью приостановить имеющуюся у них аритмию". Исследования показали, что поглаживание соба¬ки может снизить артериальное давление и у человека, ко¬торый её гладит.

Логичным предположением, вытекающим из этих иссле¬довании, будет то, что люди нуждаются в сердечных кон¬тактах. Многие люди ищут этого в супружестве, но не все находят. Из-за страха любви супруги относятся друг к другу как противники и вовлекаются в борьбу за власть. Замечено, что люди состоящие в браке, не так податливы заболеваниям сердца, как женатые, но, тем не менее, у них тоже бывают сердечные приступы.

Как заметил Линч: "Существует (...) достаточное коли¬чество доводов, чтобы подозревать наличие связи между супружескими конфликтами, развитием ишемической болез¬ни сердца и преждевременной смертью". Он опирается на исследования доктора Дж. Мпдэлна, который в течение пяти лет наблюдал десять тысяч израильских мужчин, у которых не было симптомов заболевания сердца. Те, у кого позже случился инфаркт миокарда, чаще жаловались на недостаток удовлетворения и семейные проблемы. Все исследования этого рода показывают нам, однако, только то, что семейные нарушения являются фактором риска, а не причинным фактором. Не все обследованные мужчины, которые имели трудности в браке, перенесли сердечный приступ. Следует также заметить, что некоторые справлялись лучше других со стрессом, вызванным отсутствием взаимопонимания в семье.

Исследования, проведенные в 1960 году кардиологом Стюартом Вольфом над жителями местечка Розето в Пен¬сильвании, показали, что неустойчивость эмоциональных отношений вызывает стресс, который может оказывать от¬рицательное влияние на сердце. Розето - это местечко, насчитывающее 1630 жителей, главным образом итальян¬цев, расположенное на расстоянии около 100 километров от Нью-Йорка. Вольф обратил на него внимание по топ причине, что его1 жители подвергались сердечным заболеваниям в три раза реже, чем жители близлежащих местечек, хотя их диета и уровень холестерина в крови были приблизите тыю одинаковыми. Что защищало этих людей от заболеваний сердца? Наиболее существенной разницей, как заметил Вольф, был характер социальной жизни Розето. Семья там была центром повседневной жизни, а люди жили согласно обычаям и традициям, доминирующим на их бывшей родине.

К сожалению, через двадцать лет после окончания этих исследований Розето претерпело драматические изменения. Сюда пришла промышленность, были построены новые дома, и Розето стало славиться невиданным доселе материаль¬ным благополучием. Дом перестал быть центром жизни, а стал базой, которую оставляли рано утром, а возвращались вечером. Прошло совсем немного времени, и основные по¬казатели статистики заболеваемости стали демонстрировать, что Розето стало уподобляться окружающим местечкам, и частота заболеваний и инфарктов перестала отличаться от остальных местечек.

Устойчивость семьи не является характерной чертой на¬шего времени, и этого нельзя изменить силой воли или директивой. Многие из нас живут в постоянном стрессе, проистекающем из семейных конфликтов и опасения по поводу возможного распада семьи. Если у нас есть жела¬ние выстоять, давайте попробуем понять природу этого стресса. Из представленных выше исследовании видно, что на сердце оказывают влияние два различных типа стрес¬сов. Один имеет источник в окружающем мире, часто — на рабочем месте и связан с поведением типа А. Другой воз¬действует на нас дома и связан с непониманием в семье и с недостатком любви или ее полной утратой. Но разве эти ситуации не имеют между собой связи? Мы увидели, что поведение типа А мотивировано сильной потребностью в подтверждении собственной ценности — потребностью, которая имеет своим источником недостаток безусловной любви в детстве. Взрослые также нуждаются в такой люб¬ви. Кажется неправдоподобным, что люди, которые ее име¬ют, будут так же податливы к воздействию стресса, как те, которые её лишены. Учитывая центральную роль любви в нашей жизни, очень жаль, что Фридман и Розенман не исследовали любовную жизнь пациентов, внешнее поведе¬ние которых они исследовали так досконально.

Непонимание между супругами часто приводит к враж¬дебности. Но так быть не должно. Альтернативой является справедливая борьба между супругами. Определённые кон¬фликты можно разрешить спокойно, но не те, которые каса¬ются глубинных семейных проблем: власти и чувства собственной ценности. Так, например, женщина может чув¬ствовать, что муж использует её, унижает и игнорирует её чувства. Мужчина, в свою очередь, может быть недоволен зависимостью от жены, его подавляют её критические за¬мечания, или он теряет равновесие из-за её недостаточного сексуального влечения. Такие травмы, если они не будут выражены, в итоге приводят к враждебности. Но выраже¬ние негативных чувств обычно вызывает злость, что нор¬мально и имеет свои положительные стороны, если супруги могут бороться. К сожалению, не все готовы к этому. Многие пары боятся выражать злость, так как это нарушает их отношения. Один из мужей сказал: "Я не могу позволить себе злиться, так как моя жена чувствует в этот момент угрозу". Несколько женщин заметили, что когда они впадают в злость, их мужья отступают. Некоторые люди имеют проблемы с самим ощущением злости, так как эта эмоция была настолько глубоко подавлена в детстве, что во взрослом состоянии они её как бы не имеют. Если родители неустанно боролись между собой (как, например, мои) — дети, когда они станут взрослыми, будут стараться избежать ссор из-за тех негативных чувств, которые они вызывают, не решая в итоге ничего. Мои родители, например, никогда не проявляли свою злость, поэтому они были в постоянном состоянии враждебности. Я должен был очень тяжело работать в процессе терапии для того, чтобы сделать свою злость более доступной.

Является ли само по себе выражение злости стрессогенным фактором? Многие люди замечают, что все эмоции вызывают стресс и что наилучший способ избежать его — быть спокойным, холодным и позволить неприятной ситуа¬ции стекать с нас, как вода. Но такое нереагирование требу¬ет усилий, так как естественной реакцией является реагиро¬вание. Человеческий организм очень мудр, его реакции на окружение мотивируются чувствами, а направляются разумом. В большинстве случаев разум может контролиро¬вать поведение посредством эго, но когда чувства становят¬ся очень сильными, они могут уничтожить этот контроль, приводя к поступкам, которые в другой ситуации могли бы быть остановлены. Например, сотрудника может так разозлить замечание шефа, что он выразит злость, несмотря на возможность плохих последствий для его карьеры. В такой ситуации сдерживание проявления злости требовало бы значительного усилия воли, что будет стрессогенным фактором для тела.

Мы можем редуцировать чувства, только становясь анестетичными и толстокожими, что на самом деле уменьшает влияние на нас окружения, но вместе с этим мы ограничива¬ем свою способность реагирования на это окружение, а в итоге изолируем себя от мира. Последствием этого будет нечувствительность как к позитивным, так и к негативным силам — к любви и к враждебности. Могло бы показаться, что такой маневр предохраняет нас от жизненных стрес¬сов; в реальности всё происходит наоборот. Такой мышеч¬ный панцирь истощает нас, оставляет без сил, делая нас в итоге более податливыми к стрессу.

Чтобы понять этот парадокс, давайте рассмотрим следу¬ющую ситуацию: человек, несущий на спине 50 килограммов муки или угля, должен напрячь соответствующие мыщцы для того, чтобы удержать этот груз. Это напряжение можно увидеть в поднятых руках и напряжённых мышцах, его можно измерить при помощи электромиографа, который регистрирует количество напряжения в мышцах. Для того чтобы этот человек мог сохранять равновесие, напряжение должно быть равным пятидесятикилограммовому усилию груза. Но существенен здесь не сам груз, а напряжение мышц.

Многие люди жалуются на эмоциональную отягощен-ность, и в их телах можно заметить напряжение, как если бы они несли физический груз. Их руки подняты, плечи сгорблены, а мышцы сильно спазмированы, что временами вызывает боль. Эмоциональная отягощенность является таким же сильным стрессогенным фактором, как физичес¬кие перегрузки, и действуют подобным же образом. Вооб¬ще говоря, легче избавиться от физического груза, чем от эмоционального. Стресс, вызванный эмоциональной отягощённостью, обычно более длителен и вреден для тела. Тело хорошо справляется со стрессом определённой интенсивно¬сти. Мы можем нести определённый груз, переносить до определённой степени эмоциональное отягощение и созна¬тельно подавлять без особого труда наши стремления и действия. Но когда отягощенность постоянная, а необходи¬мость подавления очень длительная по времени, стресс становится очень вредным. Большой вред возникает тогда, когда мы длительное время не осознаём той тяжести, кото¬рую носим, так как не ощущаем напряжения в теле.

Я не утверждаю, что сознательное подавление опреде¬лённого поведения неестественно или вредно. Напротив. Часто сознательно мы контролируем или модифицируем наше поведение, для того чтобы оно было адекватным акту¬альной ситуации. Способность эффективного реагирования на ситуацию является, таким образом, функцией самообла¬дания. Но, если мы будем сознательно контролировать наши действия, мы должны осознавать те чувства, которые мотивируют наши реакции и должны иметь способность к их выражению. Самообладание, таким образом, зависит также от самосознания и самовыражения. В меру здоровые люди обычно владеют собой. У невротиков неосознаваемый кон¬троль поведения редуцирует умение владеть собой. Это очень явно проявляется в затруднениях, которые появляются у невротиков в том случае, когда им надо сказать "нет", выразить просьбу о помощи или заплакать, когда их травмируют, или выразить злость, когда ими пренебрегают. Контроль проявляется также в силе хронического напряжения мышц н жёсткости тела.

Жёсткость — главный механизм неосознаваемого конт¬роля чувств. Она возникает посредством напряжения мышц, поддающихся волевому контролю, так что желания не име¬ют путей выражения. Для того чтобы заблокировать жела¬ние заплакать, мы напрягаем лицо. Для того чтобы блокиро¬вать импульс ударить кого-то, мы напрягаем руки и плечи. Когда эти напряжения становятся хроническими, заблоки¬рованные стремления не достигают поверхности тела и со¬знания. Самоосознание ограничивается. Жесткость приво¬дит к тому, что тело "замирает". (Как я говорю иногда пациентам, мёртвый человек не имеет никаких чувств). Когда нет спонтанных движений тела — нечего чувствовать. Эмо¬ции — это спонтанная активность тела. Она просто случа¬ется. Мы не стремимся кого-то полюбить, а влюбляемся. Нам случается быть растроганными до слёз или впасть в злость. Эмоции и чувства — это не функции эго, контроли¬рующего нашу деятельность в зависимости от нашей воли. Эмоции — это желания, возникающие в центре нашей сущ¬ности, тесно связанные с сердцем.

Мы убедимся, однако, что жесткость может достичь глу¬бин организма, оказывая влияние на гладкие мышцы, кото¬рые не подвластны волевому контролю. Можно видеть такие спазмы в гладкой мускулатуре внутренних органов: бронхиол и артерий. Когда жесткость охватывает коллатеральные кровеносные сосуды, это вызывает гипертонию, которая вынуждает сердечную мышцу работать с огромной перегрузкой и является признанным фактором риска в за¬болеваниях коронарных сосудов. Когда жёсткость охваты¬вает коронарные сосуды, это приводит к возникновению атеросклеротических бляшек, блокирующих эти важнейшие магистрали, доставляющие сердцу кислород и питательные вещества, в результате чего возникает серьезная угроза смертельного сердечного приступа.

Если мы хотим понять роль эмоций в возникновении стресса, мы должны проанализировать ещё один механизм неосознанного контроля чувств. Это механизм отрицания. Он не действует посредством "омертвления" тела, а посред¬ством блокирования восприятия желания. Типичным при¬мером отрицания является человек, который во время дис¬куссии громко кричит, но когда мы спрашиваем его о том, сильно ли он разозлён, он со злостью отрицает это. Отрица¬ние изолирует перцептивные функции головы и эго от возникающих в организме желаний. Вообще говоря, оба эти механизма: отрицание и жёсткость — существуют в разной степени у большинства людей.

Многие люди, подавляющие свои чувства, имеют одно¬временно тенденцию к чрезмерным реакциям. Мы показали ранее, что при подавлении злости возникают травмы. Когда П они отрицаются, злость, лежащая у их основания, загорается, как дремлющий вулкан, который даёт знать о своём существовании небольшими клубами пара, появляющимися из расщелин в земной коре. У человека эта злость находит выход в виде раздражения или критических замечаний. Но у многих людей продолжительная фрустрация повышает температуру внутреннего огня в виде взрыва иррациональной (на первый взгляд) реакции. Выражение ярости не приносит облегчения, поскольку эта реакция настолько внезапна, что вызывает чувство вины, что снова разжигает огонь враждебности.

Можно размышлять о том, какая связь существует меж¬ду яростью и заболеванием сердца, или почему подавленная злость так вредит сердцу. Злость — реакция конструктив¬ная, не исключающая сердечности и любви. Ярость содер¬жит элемент ненависти. Когда мы выражаем злость, мы показываем, что данный человек нам не безразличен, и что мы стремимся модифицировать отношения с ним для того, чтобы вновь можно было ощущать и выражать любовь и дружбу. Мы не злимся на людей, которые не много для нас значат, так как, когда их поведение нам неприятно, мы можем просто уйти.

Один из моих пациентов получил опыт позитивного ас¬пекта злости. Он женился из-за чувства одиночества. Жена, в свою очередь, вступила в этот брак, отягощенная разоча¬рованиями предыдущего замужества. Из-за этих причин их связь так никогда и не расцвела, и мой пациент страдал от депрессии. Он избегал этой напряжённой ситуации, полнос¬тью отдаваясь работе. Он подавлял огромную злость, кото¬рую никогда не выражал. Он испытывал чувство вины, а его ощущение собственной ценности было настолько ма¬лым, что он не смел добиваться любви. Потребовался год терапии для того, чтобы вызвать на поверхность его злость. Напряжение в его мышцах было огромно, пропорционально подавленной злости. Надо было освободить большую часть этого напряжения для того, чтобы он мог установить контакт с собственными чувствами. Потребовалось также провести кропотливый анализ, чтобы освободить его от чувства вины, для того чтобы он смог понять, как поведение матери вызвало его проблемы Она развелась с его отцом из-за того, что он не оправдал её надежд. Мой пациент стал её "служащим".

Когда его злость впервые вышла на поверхность, он хотел превратить мой кабинет в руины. Я попросил его ударять по мату в позиции стоя, что позволило ему .освобо¬дить часть гнева без травмирования себя и окружающих. В течение нескольких последующих месяцев, в процессе очередных сессий, он разряжал свою злость ударами по мату. Однажды он сказал, что разозлился на жену. Она вернулась домой ночью и начала смотреть телевизор. Он сказал ей, что если она хочет смотреть телевизор, а не быть с ним, он выйдет. Я не знаю, как происходила эта ссора, но знаю, что той ночью они занимались сексом, это случалось с ними редко, и , по мнению пациента, получилось у них тогда прекрасно.

В течение многих лет я слышал от своих пациентов множество рассказов, из которых можно было сделать вывод, чго чистая борьба между партнёрами в соединении с откровенным проявлением злости, часто заканчивается половым актом. В то же время, не выраженная злость постепенно разрушает сексуальную жизнь. Проявленная злость открывает сердце, как бы посылая сообщение: "ты мне не безразличен". Но если злость останется подавлен¬ной, она превращается во враждебность и холодность.

Человек, холодный дома и страдающий от чрезмерной активности на работе, напоминает описание поведения типа А. Он реагирует на любой конфликт и критику так, как будто они угрожают его чувству безопасности и собствен¬ной ценности. Он занимает защитную позицию, которую скрывает за псевдоагрессивностыо. Курируя такого паци¬ента, Фридман старается помочь ему осознать его напря¬жённость, чрезмерную активность и компульсивное стрем¬ление к достижениям. Он показывает, что этот, фактор, подавляющий творчество, не позволяет человеку в полной мере развивать чувство собственной ценности. Ограниче¬ние чрезмерной активности в процессе терапии расслабляет пациента и снижает стресс, отягощающий сердце. Такой метод, однако, не затрагивает хронических мышечных напряжений, от которых страдает чрезмерно активный пациент, и, таким образом, не достигает источника проблемы.

Этим источником является любовь. Стрессы, связанные с ней, действуют на человека прежде всего дома. На работе они могут быть достаточно сильными, но с ними можно справиться, если человек имеет безопасную, длительную и полную любви связь. В семье в связи с недостатком любви возникают стрессы, которые оказывают очень сильное вли¬яние на сердце.

Я знаю это из собственного опыта. Жена часто жалова¬лась мне на враждебность, с которой я отношусь к ней, а я каждый раз отрицал это. Я утверждал, и это было правдой, что люблю её, но мне не нравилось её нежелание выражать ко мне безусловную любовь. Временами, когда я обижал её каким-либо замечанием, а затем выяснял, что это произошло нечаянно, она отдалялась от меня или угрожала разводом. Эта угроза вызывала во мне ужас, н я осознавал, что во мне живёт глубокий страх того, что она меня бросит. Отвержение с её стороны было очень болезненным для меня, что вызывало дополнительную враждебность по от¬ношению к ней. Но я не мог чувствовать злость в связи с её желанием оставить меня, как если бы я причинил ей боль. Мы травмировали друг друга критическими замечаниями. Я чувствовал себя подавленным, когда она оскорбляла меня, указывая на мои слабости или упущения. Я чувствовал, что она относится ко мне как мать, которая то восхищалась мной, а то давала понять, что я не исполняю её ожиданий. Когда я обратил на это внимание жены, она сказала, что относится ко мне так, как если бы она на самом деле была моей матерью.

Моя проблема, как я вижу это сейчас, заключалась в том, что я не чувствовал собственной враждебности. Когда она оскорбляла меня, я принимал защитную позицию, что только углубляло враждебность. Но как я мог выражать враждебные чувства по отношению к человеку, которого я любил, и любви которого желал? Это могло бы лишить меня её любви. В этой ситуации я ощущал себя пойманным в ловушку. К счастью, я не впал в панику и не стал жёстким в самообороне. Вместо этого я старался познать собственные чувства. Я плакал, осознав глубокую печаль. Я почувствовал тоску по безусловной любви, к которой я так отчаянно стремился, и злость от того, что я никогда её не получал. Я отдал себе отчёт в том, что я не хочу больше жить в состоянии амбивалентности. Если я не мог получить любовь, к которой я стремился, я вынесу эту боль и уйду. Я не останусь в ловушке, а обрету свободу.

Свобода означала аутентичность (подлинность). Я не мог больше играть в игру "ты меня ранишь, и я тебя тоже" Я решил, что не позволю жене оскорблять меня по какому бы ни было поводу. Я имел свои слабости, а она свои. Когда она критиковала меня, она становилась моей матерью, и я ощущал злость независимо от того, была ли её критика справедливой или нет. Чаще всего она была обоснованной. Но, кроме прочего, я не хотел дать жене право высказывать её таким способом, который бы меня унижал. Однажды вечером во время одной из наших ссор моя злость разыгралась настолько, что я сказал жене, что ударю ее, если она будет критиковать меня таким образом. Злость была настолько сильной, что мне было всё равно, что ста¬нет с нашими отношениями. Когда человек на самом деле зол - он не чувствует страха. Но это не разрушило нащ брак. С удивлением я отметил, что жена отреагировала на этот взрыв злости позитивно. А я обрёл чувство свободы. Освобождение от негативных чувств дало мне такую лёг¬кость, что я осознал, с какой огромной тяжестью жил до сих пор.

Я верю, что все мы стремимся к свободе, к тому, чтобы нас любили безусловно, к тому, чтобы свободно отдаваться в любви и сексе. Однако переживания детства часто становятся преградой к этому. Моя злость на мать за уни¬зительные вещи, которые она себе позволяла, была подав¬лена. Я вспоминаю случай, когда мне было три года. Она грубо обходилась со мной во время одевания, и я начал бить её кулаками. Она повернулась ко мне и повышенным тоном сказала: "Как ты можешь бить собственную мать?" Я так испугался, что никогда в своей жизни уже никого не ударил, разве что в самообороне. Слова и позиция матери внушили мне, что ударить того, кого любишь - серьезное преступление. Я знал, что поддался и глубоко запрятал своё бунтарство. Что ещё может сделать маленький ребё¬нок? С того времени, когда я подавлял злость, я начал чувствовать нарастание сильного напряжения в верхней части спины п в области рук. Постепенно я становился типичным кандидатом на сердечный приступ — жёстким, заключён¬ным в панцирь человеком со склонённой головой, сгорблен¬ными плечами и ограниченным дыханием. К счастью, мне удалось избавиться от этого в процессе работы над собой, которую я опишу далее.

Я проходил терапию настолько интенсивную, что она позволила мне осознать своп напряжения в теле и связан¬ные с ними опасения. Больше всего я опасался, что меня бросят родители из-за того, что я не оправдываю их ожида¬ний. В этом опасении был элемент паники, которую я старался не ощущать, удерживая тело в состоянии напряжения и жёсткости. Я также осознал глубокую печаль, связанную с утратой материнской груди в младенчестве. Это хорошо видно на моих первых фотографиях. Хотя я осознал эту печаль, я имел трудности с тем, чтобы заплакать. Плач означал бессилие и сломленность, по отношению к которым я испытывал сильное сопротивление. Оно проявлялось в жёсткости шеи и спины. Я интенсивно работал с телом, для того чтобы расслабить его настолько, чтобы иметь возможность расплакаться. Я выполнял специальные упражнения на заземление, для того чтобы укрепить ноги и чувствовать себя на них безопасно. Я освободил большую часть напряжения в верхней части спины, систематически ударяя кулаками в мат н выражая злость словами и голосом. (Я опишу это упражнение в 10 разделе). Хочу подчеркнуть, что для того чтобы достичь изменений, гарантирующих здоровье вашему сердцу, надо работать в равной степени как с телом, так и с психикой.

Раздел 7

Сердечный приступ

В этом разделе мы рассмотрим эмоциональное состояние, предвосхищающее инфаркт миокарда. Мы уже знаем, что стресс связанный с поведением типа А, делает человека восприимчивым к болезням и сердечным приступам. Мы также помним, что стресс является результатом подавления таких чувств, как враждебность, тоска, печаль и страх, связанных с опытом "разбитого сердца" в раннем детстве. Страх перед выражением чувств проявляется в хроничес¬ком мышечном напряжении, следствием которого является раздутая грудная клетка, тенденция к сдержанному поверх¬ностному дыханию и общая жёсткость тела. Стресс прово¬цирует также повышенное выделение гормонов надпочеч¬ников, нарушение метаболизма жирных кислот и уменьшение продукции простациклинов. Рассмотрим подробнее эти биохимические изменения.

Обычно, когда человек находится в стрессовой ситуации, тело мобилизует энергию, для того чтобы противостоять стрессу или справиться с опасностью. Многие системы организма сотрудничают друг с другом для того, чтобы создать такую мобилизацию. Мозг располагает двумя глав¬ными нервными сетями, которые регулируют и контролиру¬ют реакции тела: нервной системой, подлежащей волевому контролю, и автономной нервной системой. Первая из них отвечает в основном за деятельность поперечно-полосатой мускулатуры, в большой степени подчиняющейся волевому контролю. Автономная нервная система, в свою очередь, оказывает влияние на функционирование внутренних органов, желез и гладкой мускулатуры, которые находятся вне сферы волевого контроля. Автономная нервная система состоит из двух частей: симпатической и парасимпатической.

Парасимпатическая нервная система координирует реакции организма на приятные раздражители, приводя к расслаблению тела. Симпатическая нервная система вызывает напряжение тела и мобилизует его для защиты в ответ на болезненные или опасные стимулы. Примером этой антагонистической деятельности является влияние обеих систем на сердце: парасимпатическая система замедляет частоту сердечных сокращений, а симпатическая ускоряет.

Активность симпатической системы облегчает сердцу доставку большего количества крови мышцам, когда они активно вовлекаются в борьбу с опасной ситуацией.

Кроме нервной системы, на мобилизацию защитных фун¬кций организма влияют гормоны различных желез. Важ¬нейшими из них являются надпочечники, продуцирующие катехоламины. Среди этих гормонов два — адреналин и норадреналин - возбуждают деятельность сердца, повыша¬ют артериальное давление и приводят к спазму коллате¬ральных кровеносных сосудов, в результате чего большее количество кислорода и питательных веществ доставляют¬ся мозгу, сердцу и мышцам. Мы знаем, какую "подзарядку" даёт адреналин человеку в сильном стрессе. Катехоламины также влияют на метаболизм жиров — аккумуляторов энергии тела, производя свободные жирные кислоты, кото¬рые затем превращаются в печени в триглицериды. Также обнаружена роль этих гормонов в развитии заболеваний сердца. Продуцирующиеся с участием катехоламинов липопротеины могут откладываться на стенках сосудов, создавая атеросклеротические бляшки, которые суживают артерии и ограничивают или блокируют ток крови. Суже¬ние коронарных сосудов может стать причиной сердечного приступа. Другой причиной является спазм отвердевшей коронарной артерии, который может перекрыть доступ кро¬ви к сердечной мышце.

Давайте сейчас подумаем, почему механизм, созданный природой для того, чтобы он помогал человеку адекватно реагировать на угрозу его интеграции, становится причиной болезни? Так происходит в том случае, если ранее имело место повреждение. Тело мобилизуется для действия, но не может ничего сделать, потому что оно было парализовано страхом. Когда организм реагирует на угрозу борьбой или бегством, повышенная физическая активность использует дополнительную энергию Но если в ситуации стресса или опасности физические действия "замораживаются", избыток липопротеинов откладывается на стенках сосудов.

Две ситуации хорошо иллюстрируют то, что происходит на уровне метаболизма, когда человек находится в ловушке и не может реагировать на стресс. Доказано, что уровень холестерина в крови бухгалтеров заметно возрастает в результате стресса, связанного с необходимостью подготов¬ки налоговых отчётов в чётко определённый срок. В этом случае они не могут ни бороться, ни убегать, но должны сидеть за столом, пока не окончат работу. Повышенный уровень холестерина наблюдается также у студентов — медиков во время экзаменационной сессии Сила воздей¬ствия стресса зависит от самочувствия. Расслабленные и отдохнувшие люди переносят его легче.

Ещё одна система организма важна в наших рассужде¬ниях. Она занимается продукцией химических соединений, контролирующих вязкость крови. Эти соединения — тромбоксан (ТХА2) и простациклин (РОЬ2), производные арахидоновой кислоты, содержатся в стенках сосудов и плазме крови. Деятельность этих соединений антагонистична: тромбоксан вызывает склеивание форменных элементов крови и является сильнейшим фактором, вызывающим спазм кровеносных сосудов. Простациклин действует наоборот: тормозит склеивание форменных элементов крови и расши¬ряет кровеносные сосуды. В обычных условиях кровь сво¬бодно течёт по артериям. Для того чтобы облегчить движе¬ние крови, простациклин покрывает стенки артерий так, что они становятся гладкими и проходимыми. Если стенка артерии повреждается, тромбоксан, выделяемый поврежден¬ной тканью, вызывает склеивание форменных элементов крови, создавая во время спазма артерии сгусток. Это задерживает или уменьшает кровотечение и является од¬ним из важнейших защитных механизмов тела. Катехоламины, или "гормоны борьбы", поддерживают производство тромбоксана. Если организм продуцирует избыточное ко¬личество тромбоксана, на неповреждённых стенках артерий могут возникать сгустки. Особенно опасной становится си¬туация, когда выделению тромбоксана не сопутствует увеличений выделения простациклина.

Польский исследователь Р.Грыглевски углубил наше понимание этих сложных механизмов, показывая, что простацнклин, кроме прочего, производится в лёгких. Когда у животных и исследуемых лиц стимулировали дыхание при помощи специальных препаратов, в их кровеносных сосу¬дах повышался уровень простациклина. Другие исследова¬тели связывают это со стрессом. Учитывая связь между дыханием и производством простациклина, Я.Санторски предлагает следующую последовательность событий: СТРЕСС - ОГРАНИЧЕНИЕ ДЫХАНИЯ - МЕНЬШЕ ПРОСТАЦИКЛИНА - ОТВЕРДЕВАНИЕ СОСУДОВ.

Продолжительное воздействие этих факторов в течение многих лет повреждает коронарные сосуды и приводит к их отвердеванию. Они становятся ригидными, а их просвет сужается. В результате к миокарду поступает меньше кро¬ви. Когда в таком состоянии находится одна из главных артерий, человек ощущает при физической нагрузке (напри¬мер, поднимаясь по лестнице) боль за грудиной в области сердца. Человек может страдать от этого в течение долгого времени, не имея сердечных приступов, но случается также, что сердечный приступ происходит без предваряющих болей.

Приступ развивается тогда, когда одна из коронарных артерий полностью закупоривается, перекрывая доступ кро¬ви к определённому участку сердечной мышцы. Лишённые кислорода мышечные волокна начинают отмирать. Так раз¬вивается инфаркт миокарда. Если инфаркт обширный, сер¬дце может испытать шок. Может наступить мерцание камер сердца. Тогда существует опасность смерти. Если человек переживает сердечный приступ, начинается процесс своеоб¬разного заживления сердца. Мёртвые мышечные клетки замещаются соединительной тканью, образуя рубец. Сердце с рубцом уже серьезно повреждено. Степень повреждения зависит от локализации и размеров инфаркта. После выздоровления и реабилитации большинство пациентов ве¬дет нормальный образ жизни. Многие их них не имеют больше инфарктов. Однако, если не уменьшить стресс, который привёл к первому приступу, существует большая веро¬ятность повторного инфаркта, что может привести к траги¬ческому исходу.

Причиной инфаркта миокарда является перекрытие од¬ной из коронарных артерий, хотя остальные артерии будут неповреждёнными. Для того чтобы определить степень су¬жения артерий, кардиологи используют ангиограммы — рентгеновские снимки, выполненные после введения в кровь непрозрачного для рентгеновских лучей красителя. Если болезнь развилась настолько, что функция артерий ограни¬чена, пациентам предлагают оперативное лечение, в процес¬се которого больные артерии заменяют новыми. Таким способом можно вернуть к норме кровоток по венозным артериям. Но если пациент будет продолжать жить под давлением стресса, эти новые артерии с течением времени также подвергнутся повреждению.

Было замечено, что непосредственной причиной инфарк¬та миокарда бывает физическое перенапряжение. Извест¬ный факт, что пожилые мужчины иногда переносят инфаркт во время уборки снега. Время от времени он поражает теннисистов, марафонцев и других любителей спорта. Ти¬пичным примером может служить случай Джеймса Фикса, автора нескольких популярных книг по бегу трусцой, кото¬рый умер во время бега. Как оказалось, он страдал от коронарной болезни. Конечно, он перенапряг свои силы, и сердце не смогло этого вынести. Но ни уборка снега, ни бег сами по себе не опасны. Пожилые люди, такие, как я, часто убирают снег без всяких негативных последствий, так же как многие люди регулярно бегают или играют в теннис без ущерба для здоровья. Физическое усилие становится опасным при перенапряжении, которое ограничивает дыхание, особенно нужное при возросшей активности.

Деятельность, происходящая из спонтанных желаний, обычно лишена такого чрезмерного напряжения. Когда движение, проистекающее из оживляющего его чувства, гармонично — все части тела свободно соединяются в дея¬тельности, и ничто не препятствует поступлению кислоро¬да. Например, не требуется специального усилия для того, чтобы поздороваться с кем-то, кого мы давно не видели. Но чаще всего наши движения и деятельность направлены на достижение цели и управляются усилием воли. Усилие воли напрягает мышцы, что в результате затрудняет дыхание. Когда мы слишком сконцентрированы на цели, мы действуем под её давлением и забываем сделать вдох. Минута свободного ритмичного дыхания прекрасно уменьшает стресс, вызванный истощающей деятельностью. Таким образом, преодоление чувства недостатка воздуха или утомления — провоцирование несчастья. Упоминаемый Джеймс Фикс, вероятно, не умер бы во время бега, если бы прервал его в ту минуту, когда начал ощущать недостаток воздуха. Однако это было бы равноценно признанию поражения, чего, возможно, он не мог принять.

Когда неуспешность связана с утратой самоуважения, а вместе с этим - для многих — права на любовь, она может быть настолько подавляющей, что вызывает чувство бессилия и безнадёжности, которые могут привести к срыву.

Многие мужчины в нашей культуре имеют сильную по¬требность в подтверждении своей мужественности Осозна¬ние собственной слабости или бессилия связано с угратой самоуважения. Но поддержание образа силы требует огромного количества энергии и принятия безусловно вред¬ной позиции тела. Выпячивание груди, втягивание живота, выпрямление рук, сжатие челюстей и жёсткость шеи — всё это, быть может, обеспечивает "мужской" вид, но сильно ограничивает дыхание, и делает невозможным гибкое реа¬гирование на физические и эмоциональные стрессы

Сердечные приступы во время физической активности редки. Исследования, охватывающие 1347 приступов, пока¬зывают, что только 2% из них имели место во время физического усилия. Вопрос о связи между физическим усилием и заболеванием сердца чаще всего появляется, ког¬да доктор даёт пациенту, перенёсшему инфаркт, советы на тему его способностей к половым контактам Пациенты опасаются, что такое усилие может слишком сильно нагру¬зить сердце и привести к очередному приступу. Этот страх преследует также мужчин, которые не перенесли инфаркт. Хотя имеется много шуток на тему "смерти в седле", кото¬рые указывают, что сердечный приступ во время полового контакта — идеальный способ расстаться с этим миром, смерть во время полового акта случается редко. Проведен¬ный в Японии анализ 30 000 преждевременных смертей указывает, что только 35 из них произошли во время сексу¬альной активности, а 28 имели место во время полового акта мужчин с женщинами, которые не были их жёнами. Это показывает, что убийственной является не столько сексуальная активность, сколько чувство вины или говоря шире — внутренний конфликт. Один врач заметил, что смерть в таких обстоятельствах обычно настигает в чужом месте после обильной еды с большим количеством алкого¬ля. Если вдобавок это касается немолодого мужчины -всё становится ясным Усилие, предпринятое с целью избе¬жать поражения, подвергает его огромному физическому и эмоциональному стрессу.

Случается так, что на сердце действуют различные отя¬гощающие факторы одновременно, и оно уже не в состоя¬нии справиться с ними. Врач, которого мы назовём Артуром, следующим образом описал обстоятельства своего сердеч¬ного приступа: Мой отец умер в 38 лет в результате инфаркта миокарда. У меня был инфаркт в возрасте 37 лет в день Рождества Я отдал себе отчёт в иронии этого "подарка", как и в том, что хотя и на год раньше, я пошёл по стопам отца.

Моем)' инфаркту предшествовало расставание с одной женщиной, с которой я встречался эпизодически, и возвра¬щение к прежней, с которой я был некоторое время в непродолжительной и полной конфликтов связи. Наилуч¬шим образом можно описать мою любовь и сексуальные контакты как незрелые и непродолжительные. Я был не¬способен взять на себя ответственность и моя сексуальная активность с разными сексуальными партнёршами имела в себе что-то компульсивное. Однако я всегда возвращался к неудовлетворяющей и эмоционально истощающей связи с упоминаемой женщиной. В период, предшествовавший ин¬фаркту, у меня не было никаких симптомов заболевания сердца. Время о г времени на работе я измерял себе артери¬альное давление Поэтому я знаю, что в течение нескольких месяцев у меня эпизодически поднималось диастолическое давление (до 110 мм рт ст). Как терапевт, я могу сказать, что для меня единственными факторами риска (согласно нашим "механистическим" понятиям) были: случаи заболевания у родственников, курение и сидячий образ жизни. В период инфаркта уровень холестерина у меня в крови был в пределах 250.

Инфаркт развился после того, как я много работал по ночам на дежурствах (с 19.00 до 7.00). Я пошёл домой в день Рождества и проснулся около 13.00 с характерной болью в груди. У меня было впечатление, как если бы моя грудная клетка была подвешена на проводах высокого на¬пряжения, которые раздирали её в различных направленп-. ях. Я чувствовал себя не по себе, но у меня ничего не болело. Я помню, что сомневался, не инфаркт ли это. Я заметил, что боль отдавала в кисти обеих рук, я сильно потел, н у меня немного кружилась голова. Когда я напря¬гал мышцы грудной клетки, мне становилось хуже. Думая, что у меня избыточное мышечное напряжение, я начал онанировать, но это только усилило боль, и я не мог достичь оргазма. Я встал, умылся и почувствовал себя немного лучше, но был очень измучен. Я решил, что это какая-то вирусная инфекция. Несмотря на это, я пошёл на обед с женщиной, с которой встречался. Я вернулся домой рано. На следующий день утром я пошёл на работу, хотя выглядел плохо и чувствовал себя ужасно. Перед тем как пойти домой, я решил "ради каприза" сделать себе элетрокардиограмму. Взглянув на неё, я ужаснулся. У меня был острый инфаркт миокарда. За этим последовала срочная госпитализация. Мне заменили 5 сосудов, после операции у меня упало артериальное давление, и я был, что естественно, очень сильно выбит из равновесия".

Это еще один пример человека, который воспротивился телу для того, чтобы подтвердить собственную муже¬ственность. Следующий случай сердечного приступа и ско¬ропостижной смерти тридцатишестилетнего мужчины имеет похожий сценарий. Приступ случился в то время, когда Джозеф был со своей женой на отдыхе во Флориде. От¬пуск был первым в течение восьми месяцев перерывом в работе на очень ответственной должности. Джозеф был очень компетентным в своей отдели, но тот факт, что он выкуривал три пачки сигаре г ежедневно, указывал на сильный стресс. Вдобавок у него был избыточный вес и он совершенно игнорировал спорт. В день сердечного приступа Джозеф очень интенсивно играл в гольф, а вечером пошел с женой на торжественный ужин, где очень плотно поел Жена рассказывала, что он отказался от излюблен¬ного десерта, а после еды жало1ался на какой-то диском¬форт.

Пара вернулась домой после полуночи, и они занялись сексом. Жена Джозефа отмети1а, что эякуляция у него была какой-то вялой, а после оргазма его тело упало, обес¬силенное. Сразу же после этого Джозеф снова стал жало¬ваться на какое-то недомогание. Он не позволил жене выз¬вать врача, считая, что этот Д1»комфорт пройдёт сам по себе. Но через минуту после этого он почувствовал стран¬ные ощущения в голове и побледнел. Жена рассказала, что он производил впечатление пьяного. Она всерьез забеспо¬коилась, когда он сказал, что вероятно переживает приступ страха, и вызвала скорую помощь. Он умер до ее прибытия. Можно с уверенностью сказать, что Джозеф был канди¬датом на инфаркт миокарда. Его, поведение указывало на то, что он бросил вызов собственной податливости болезни или своей судьбе. У многих мужчин курение ассоциируется с мужественностью. Отказ от курения рассматривается на бессознательном уровне как признание собственной слабости. Джозеф стремился достичь успехе, любой ценой. Он должен был подтвердить, что он победитель во время игры в гольф, во время обеда, во время занятий сексом. Он перенапрягался, для того чтобы поддержать свой И[МНДЖ. Во время полового акта он мог обнаружить собственную импотенцию и впасть из-за этого в панику Большинство мужчин боятся поражения в сексе, ассоци¬ируя его с утрагой любви. До недавнего времени женщины были свободны от таких страхов. Но ситуация быстро ме¬няется. Всё больше н больше женщин вступают в полный соперничества мир работы, в котором их оценивают на основании того, насколько успешно они функционируют Многие женщины развивают поведение типа А, что делает их предрасположенными к заболеваниям сердца В течение последнего двадцатилетия среди женщин драматически воз¬растает частота ишемической болезни сердца и инфарктов миокарда.

Смена жизненного стиля отражается также на их сексу¬альном функционировании. Вначале восьмидесятых годов в Институте Мастерса и Джонсон проводились исследова¬ния сексуальных дисфункций у женщин, в процессе кото¬рых 218 работающих и столько же не работающих женщин опрашивали на тему их сексуальных реакций. Анализ дан¬ных показал, что женщины, работа которых требовала вре¬мени и энергии, в два раза чаще обращались за помощью в связи с недостаточным половым влечением, чем женщины, имеющие менее ответственную работу или женщины, заня¬тые исключительно работой по дому. Женщины, настроен¬ные на построение карьеры, чаще жаловались на вагинизм, чем остальные две группы женщин. Таким образом, требо¬вание хорошего профессионального функционирования и у женщин и у мужчин вызывает напряжение, одновременно ослабляя их способность к расслаблению через удоволь¬ствие и удовлетворение в любви.

Шестидесятилетняя женщина, занимающая высокую ад¬министративную должность, которую мы будем называть Люси, имела такие же проблемы, но, к счастью, она вышла на пенсию, после чего её состояние ухудшилось настолько, что стало угрожать её жизни. Люси пришла ко мне подавлен¬ной после перемещения её на более низкий пост в большой фирме. Она обвиняла в этом завистливого шефа, хотя официальным поводом, который ей указали, была её недо¬статочная компетентность. Нетрудно было заметить, что она была напряжена и возбуждена. У неё был избыточный вес, и она стыдилась своей фигуры. Уровень холестерина у неё был очень высок. У неё были напряжённые челюсти, что указывало на то, что её достижения на работе требовали от неё много усилий. Её грудь была раздутой, а дыхание — слабым. В своей личной жизни она не обладала такой же сильной волей, как на работе, — она выкуривала по две пачки сигарет в день, хотя пробовала различные методы для того чтобы бросить курение. Проще говоря, её проблемой была потребность в подтверждении собственной компетен¬тности и своего высокого положения, что является типич¬ным нарциссическим нарушением. Я считаю, что Люси избежала сердечного приступа пото¬му, что после того, как её переместили на более низкую должность, она вышла на пенсию. Благодаря этому она избежала стресса, связанного с ситуацией соперничества. Она обратилась ко мне из-за депрессии. Через некоторое время она осознала, что её перестал интересовать мир биз¬неса, и что её подлинным стремлением была любовная связь с мужчиной. Она бросила курить. Таким образом, Люси интерпретировала своё поражение как обретение свободы. Если бы она этого не сделала, она боролась бы за подтверж¬дение уважения себя, что поставило бы её в ситуацию неустанного стресса и напряжения.

Норман Казинз в своей книге "Исцелённое сердце" (Ыоппап Соштз, ТЬе НеаНп§ НеагЬ, Ые\\г Уогк, 1983) при¬писывает Арнольду Гатченсону, автору книги "Воля к жиз¬ни" (ТЬе У/Ш 1о 1луе) идею о том, что "люди, будучи узниками обязательств, которые они должны выполнять, являются кандидатами на серьёзное заболевание". Сам Ка¬зинз перенёс сердечный приступ "после возвращения из сумасшедшего путешествия на Восточное Побережье". Че¬рез несколько дней его ожидало следующее путешествие, но он знал, что неспособен отменить это мероприятие. Че¬рез несколько дней у него случился сердечный приступ. "Сразу же после ленча, — вспоминает Казинз, — на меня накатилась волна недомогания и слабости. Я не испытывал обширных, сжимающих болен, обычно сопутствующих сердечному приступу, но сдавленность в грудной клетке и затруднение дыхания не оставляли сомнений, что я страдаю от заболевания сердца". Перед тем как приехала скорая помощь, жена Казинза подключила его к кислородной подушке. С этого момента он делал всё, чтобы не поддаться панике, которая, по его мнению, является убийственным фактором. Книга "Исцелённое сердце", в которой он описывает лечение того, что диагностировано как значительное повреждение сердечной мышцы н сердечная недостаточность — интересный рассказ о воздействии пси¬хических и эмоциональных факторов на организм.

Но могут ли они вызвать заболевание"? Казинз не был классической личностью типа А — он верил, что смех про¬тивостоит вредному влиянию стрессов, не пил, не курил, у него было нормальное артериальное давление, и он был худым. Он занимался спортом, но затем бросил его из-за частых поездок. За два месяца до сердечного приступа он заметил у себя в холодное время зажатость в горле, тя¬жесть в правой ноге и следы крови в мокроте. На ЭКГ не было выявлено никакой патологии, а симптомы исчезли. Однако что-то было не в порядке. К сожалению, большин¬ство врачей не могут выявить болезнь, пока не наступят значительные структуральные изменения. Никто не иссле¬довал, нормальным ли было дыхание Казинза, никто не заметил раздутости его грудной клетки, жёсткости его тела, зажатого горла и напряжения в челюстях. Если мы хотим понять заболевание, особенно хроническое, мы должны подходить к человеку с холистической точки зрения и об¬следовать человека в целом, а не только его отдельные органы. Идея о том, что не до конца выполненные обязательства могут привести к серьёзной болезни является привлека¬тельной, но не полной. Конечно, угрожающей будет ситуа¬ция, вызывающая чувство паники и бессилия, особенно если мы не осознаём этих чувств. Усилие по блокированию чувства бессилия и страха подвергает сердце сильному стрес¬су. Но настоящей ловушкой для сердца является ситуация подавления любви. Казинз сказал, что любил жену и детей, но не давал им этого почувствовать.

Нам неизвестны интимные подробности личной жизни Казннза, а кардиологи не вникают в эти дела в рамках своих обязанностей. Статистики тоже, так как исследовате¬ли не задают подходящих вопросов. Такие подробности, однако доступны в исследованиях отдельных случаев и часто дают данные, которые подтверждают развиваемую здесь концепцию.

Пациент, которого я представляю в следующем случае, был интернистом Он пришёл на консультацию после перенесенного сердечного приступа. Возраст Ральфа прибли¬жался к шестидесяти годам. Он повторно женился и был несчастлив в этом браке. У него была дочь от первого брака н два сына от второго брака. "Я увидел, что вторая жена не переносит моей дочери. Она была мстительной, как ведьма. Вела себя как ребёнок. Это был очень болезнен¬ный период. Я старался ей помочь, но не смог. Это было для меня адом.

За два года до приступа я ушёл от жены. Но я не смог вынести боли, связанной со вторым разводом, тем более, что у нас было два сына, поэтому я вернулся к ней.

За год до сердечного приступа я попал в отчаянную ситуацию. С женой я был импотентен, поэтому я решил попробовать себя с другими женщинами. Я решил пойти напролом и заниматься сексом с любой женщиной, которая будет этого хотеть. Я увидел, что с другими женщинами я не импотентен, но эти мимолётные эротические приключе¬ния не давали мне удовлетворения. Они не имели никакого отношения к моей жизни. Затем я влюбился в молодую женщину по имени Мари, которая работала у меня медсест¬рой. Однажды вечером я вернулся поздно со свидания с ней и обнаружил, что жена очень зла. Несмотря на это, я рассказал ей о своей новой связи. Но я не смог противосто¬ять ей. Она вынудила меня своими угрозами бросить Мари, к чему я был не готов и продолжал встречаться с ней тайком.

В день, когда случился сердечный приступ, во время встречи с Марн, я употреблял алкоголь. Этой ночью жена искала сближения, и мы занимались сексом. Это была тяжё¬лая работа. Хотя у меня была эякуляция, я не испытывал удовлетворения и чувства лёгкости. Я не мог уснуть. Я чувствовал напряжение где-то ниже рёбер. Я пошёл в туалет, думая, что если совершу дефекацию, напряжение уйдёт. Казалось, что боль уходит, но когда я пришёл на кухню, она вернулась. Это была постоянная, нарастающая боль. Она продолжалась около десяти минут. Она не была давящей. Несмотря на это, я допускал, что это сердечный приступ. Я попросил жену, чтобы она отвезла меня в больницу. По дороге меня несколько раз вырвало. В приёмном покое у меня сняли ЭКГ. К моему удивле¬нию, боль полностью прошла. Я был разочарован тем, что поставил ошибочный диагноз. Но недомогание вскоре вер¬нулось, и мне дали морфий. Я уснул, и во время сна у меня была остановка сердца. Врачи восстановили деятельность сердца, но возникло трепетание предсердий, было трудно стабилизировать ритм. Когда я проснулся и увидел на мо¬ниторе нарушение в деятельности сердца, меня охватил чёр¬ный юмор. Меня не интересовало, буду ли я жить. Я не чувствовал никакой паники. Мысль о том, что я мог поста¬вить неправильный диагноз, была для меня настолько не¬приятной, что я с облегчением принял то, что у меня дей¬ствительно сердечный приступ. У меня был инфаркт задней стенки миокарда.

Я стал размышлять о том, буду ли я жить достаточно долго для того, чтобы пережить этот брак? У меня было чувство, что вчерашний половой акт с женой, первый с тех пор, как я бросил Мари, был последним предательством самого себя. Сердечный приступ предварила ещё одна страш¬ная вещь. У меня с коллегами были планы построить соб¬ственную клинику. Перед самым приступом это предприя¬тие оказалось в финансовом крахе. Я должен был отказаться от своей мечты и уволить людей. Я чувствовал себя побеж¬дённым. У меня было чувство, что жена держит меня в кулаке".

Мы можем многое узнать из этой истории, которая вы¬разительно показывает роль чувств и эмоций как причины сердечного приступа. Последнее замечание Ральфа свиде¬тельствует о том, как сильно ощущал он себя пойманным в ловушку ещё в браке. Однако нахождение в ловушке не является «пусковым» фактором сердечного приступа. Не¬которые люди всю жизнь находятся в ловушке плохого брака, или других ситуаций, но с ними не происходит ничего драматичного. На мой взгляд, «пусковым» фактором может быть ситуация, когда неожиданно сломлено стремление к свободе. Лишение этого стремления оставляет человека с чувством бессилия и безнадёжности. Человек выдержива¬ет в ловушке какой-то болезненной ситуации столь долго, сколь долго в его сердце живет надежда. Сердечный приступ у Ральфа был связан с утратой надежды. Рассмотрим роль чувства надежды для нашего здоровья. Не является ли она, кроме прочего, надеждой на лю¬бовь, на связь с жизнью, с окружающим миром, с какими-то конкретными людьми? Пожизненное заключение не станет смертным приговором, если узник наладит значимую связь с другими заключёнными и окружающим его миром. Боль¬шинство приговорённых к пожизненному заключению име¬ют надежду освободиться. Мы поговорим об этом в следу¬ющем разделе.

Сейчас мы сконцентрируемся на роли страха и паники в возникновении сердечного приступа. Почему Ральф не мог освободиться от своего несчастливого брака? Что его сдер¬живало н пугало? Позже я узнал, что он всё же развёлся с женой. Вы должны осознать, что настоящая ловушка нахо¬дится внутри, что сердце заключено в жёсткую клетку и тоскует о свободе, для того чтобы найти любовь. Но осво¬бождение из этого заключения вызывает боль, связанную с "разбитым сердцем", и страх быть отвергнутым, который может ввергнуть человека в панику. Подавление стремле¬ния к любви и свободе оказывает давящее влияние на сер¬дце, что может вызвать спазм одной из сердечных артерий.

Спазм, по моему мнению, это ключ к пониманию сердеч¬ного приступа. Изменения в коронарных артериях предрас¬полагают к сердечному приступу, но редко являются един¬ственной причиной абсолютной непроходимости артерий. Этот взгляд подтверждают два наблюдения. Люди могут долгие годы иметь серьезное заболевание сердца без сер¬дечных приступов. С другой стороны, у человека может случиться инфаркт миокарда, даже если он не страдал до этого от заболевания сердца. В таком случае мы должны поставить вопрос о том, что вызывает спазм. Спазм разви¬вается в мышечной ткани вне самой артерии. Когда спазм охватывает большую поперечно-полосатую мышцу, мы на¬зываем это судорогой. Все мы имели опыт таких судорог в мышцах ног при необычных, быстрых и неожиданных дви¬жениях. Такие спазмы не появляются в расслабленных мышцах или в очень напряжённых мышцах. Непривычное движение происходит, когда напряженная мышца начинает расслабляться, то есть двигаться свободно. Минутная поте¬ря контроля вызывает в напряжённой до этого мышце ре¬акцию паники и возникает неожиданный спазм. Такой спазм или судорога, если он происходит в конечностях, не несёт угрозы здоровью, и проходит после расслабления. Ситуа¬ция становится серьёзной, когда возникает спазм коронар¬ной артерии.

Жертва сердечного приступа редко когда осознаёт та¬кую последовательность и логику событий. Она может осоз¬навать, что находится в ловушке, но часто не ощущает паники, которая возбуждает стремление к освобождению. Она идентична той панике, которую человек ощущал в детстве, реагируя на "разбитое сердце", и сейчас, для того чтобы не допустить её, сдерживает дыхание и обездвиживает тело на глубочайшем уровне — на уровне сердца. Сердечный приступ у Казинза иллюстрирует эту после¬довательность событий. Согласно его рассказу, приступ случился на следующий день после того, как он осознал, что не хочет ехать в очередное безумное путешествие в интересах бизнеса. Его стремление к уходу от обязанностей не было особенно сильным, так как он не протестовал и не выражал злости по поводу того, что попал в ловушку. Даже когда случился приступ, он не впал в панику и не плакал от боли. Он принял ситуацию с типичным для себя юмором. Но его спокойствие было поверхностным, внутри, в его сердце что-то жгло.

Джордж Энжел, психиатр и интернист, написал достаточ¬но подробно о событиях, предшествовавших его сердечно¬му приступу. Его история проливает свет на роль неосознанного чувства вины в возникновении инфаркта миокарда. Брат — близнец Энжела, Фрэнк, умер от сердеч¬ного приступа в сорокадевятплетнем возрасте. Их отец умер по той же причине за два дня до своего пятидесяти девятилетия. Он умер дома, оставляя пятнадцатилетнего Джорджа с "сильным чувством нереальности", как Джордж это воспринял, и с убеждением, что он так же, как и отец не доживёт до пятидесяти девяти лет.

В детстве Фрэнк и Джордж были настолько похожи, что родители с трудом их различали. Их связь, согласно рассказам Джорджа, была "близкой, сильной, но окрашен¬ной сильным соперничеством". Оба мальчика ходили в одну школу и избрали одну профессию. Фрэнк стал профессо¬ром медицины и патологии в Университете Дьюка, а Джордж — профессором медицины н психиатрии в Уни¬верситете Рочестера.

Смерть Фрэнка была для всех неожиданностью. Джордж через несколько часов после извещения о смерти брата ощутил боль в грудной клетке. Неделей позже обследова¬ние показало, что Джордж страдает ишемической болезнью сердца. Несколько его снов в этот период выражали сомнения в том, умер ли он сам или его брат. У Джорджа было сильное чувство, что он не проживет дольше Фрэнка. Но по прошествии нескольких месяцев он стал думать, что, раз у него не случился приступ 10 ноября, в годовщину смерти Фрэнка, возможно, его эта участь минет. Однако 9 ноября следующего года у него случился сердечный приступ. В этот день он должен был встретиться с кем-то, кого он отождествлял со своим братом. Он не был в восторге от перспективы этой встречи и ретроспективно отдал себе отчёт в том, что в течение целой недели перед этим он находил себе занятия для того чтобы об этом не думать. Встреча должна была состояться 9 ноября вечером. Она так и не состоялась. В 15.30 у Джорджа случился сердечный приступ.

"Моей реакцией на приступ было большое облегчение — писал он. — Я чувствовал удовлетворение и спокойствие. Я не только избежал неприятной встречи, но и не должен был больше ждать приступа".

Эта реакция может показаться странной, но, как мы имели возможность видеть, это встречается у жертв сердечного приступа часто. Попробуем это пояснить. Страх, который ощущал Джордж перед возможным приступом, был для него сильным стрессом. Как впоследствии оказалось, он имел свой глубоко скрытый источник. Его открыл сам Джордж, когда выздоравливая, слушал по радио спектакль "Гамлет".

"Я неожиданно подумал, что я нашёл новую точку зре¬ния на эту пьесу. Дядя Гамлета не убил своего брата! Это была только фантазия Гамлета. Я почувствовал радость от этого открытия. Я быстро осознал свою ошибку и без труда принял такое положение вещей. Я не был ответстве¬нен за смерть Фрэнка!" Джордж вышел из больницы, про¬шёл реабилитацию в течение нескольких месяцев и вернул¬ся ко всем своим обязанностям.

Читатель может размышлять о том, почему Джордж чув¬ствовал себя ответственным за смерть брата, хотя для это¬го не было разумных причин. С точки зрения психоанали¬за, чувство ответственности Джорджа происходило из бессознательного желания смерти Фрэнка. Как утверждает Джордж, между ними существовало сильное соперничество. Джордж вспоминает, что когда-то он в приступе ярости гонялся за братом с кухонным ножом, и его разоружила кухарка. Будучи подростками, братья договорились никог¬да не назначать свидание девушке брата. Без сомнения это соперничество имело истоки в младенчестве, когда они стре¬мились завладеть исключительным вниманием матери. У животных такое соперничество бывает связано с борьбой за выживание, в ситуации, когда мать не имеет достаточного количества корма. У людей это проявление сексуального соперничества.

Джордж Энжел, также как и Норман Казпнз, подавлял чувства, которые в случае с ним касались брата. За неделю перед годовщиной смерти близнеца, в день встречи с чело¬веком, которого он с ним отождествлял, эти чувства стали пробиваться из его бессознательного, возбуждая страх. Можно сказать, что Джордж ожидал наказания за то, что желал смерти Фрэнку. В течение последующих после приступа лет Джордж заблокировал чувство вины в связи со смертью брата. Од¬нако в пятую годовщину смерти Фрэнка у него был страш¬ный сон, который он описал как "боль, связанную с чув¬ством вины и утратой Фрэнка, и одновременно облегчение от того, что я уцелел". Другой сон, на этот раз в пятую годовщину сердечного приступа Джорджа, вызвал у него подавленность. Он приписывал её конфликту между тоской по связи с братом и соперничеству с ним. Два следую¬щих эпизода — переживание, что Фрэнк жив, и неожидан¬ный приступ крайнего истощения, который случился с Джорджем с точностью до минуты в седьмую годовщину после его приступа — указывали на то, что он всё ещё борется с собой на бессознательном уровне.

Джордж Энжел назвал свой страх того, что он не пере¬живёт пятидесятивосьмилетие (возраст, в котором умер его отец), комплексом Немезиды. Такие страхи называют так¬же "реакциями годовщин". Олин, который проводил иссле¬дование "реакций годовщин", описывает их как "психобио¬логические реакции воспоминания в определённое время стрессогенных событий в прошлом, которые вызывают симптомы соматических заболеваний, таких как сердечные приступы; эмоциональных заболеваний, таких как депрес¬сия или поведенческих расстройств, таких как зависимость от химических веществ." Олин ссылается на множество случаев из своей практики, а также на истории из литерату¬ры, касающиеся знаменитых людей. Примером может быть история, касающаяся Элвиса Пресли. Элвис также пережил смерть своего брата-близнеца и посвятил ему в своих воспоминаниях много внимания. Кроме этого, как расска¬зывает Олин' "Элвис был очень сильно связан с матерью. Когда она умерла 14 сентября 1958 года, в возрасте 42 лет, он сказал: "Моя жизнь закончилась". Через 19 лет, 6 сентября 1977 года он умер в возрасте 42 лет".

Давайте ещё раз вернёмся к истории Джорджа Энжела. Временем Немезиды был для него пятьдесят восьмой год жизни, возраст, в котором умер его отец. В течение этого года он думал о нём, всё больше и больше осознавая, на¬сколько сильно он с ним отождествлялся. На фотографии, сделанной в это время женой, Джордж принимал позы, настолько похожие на позы отца, что их можно было при¬нять за близнецов. Фатальным днём смерти отца было 12 декабря. Двумя днями позже был день рождения отца, а двумя днями раньше - день рождения Джорджа. В сен¬тябре у Джорджа появились первые тревожные симпто¬мы — периодическая слабость, усталость, одышка при фи¬зической нагрузке и усиленное сердцебиения. Он не обращал на это внимания, пока врач, заметив его бледность, тут же его не госпитализировал. Его симптомы оказались анемией, вызванной кровопотерей из-за геморроя. Потеря крови была настолько большой, что это угрожало жизни Джорджа. Ему сделали переливание крови, и он в течение двух не¬дель приходил в себя. "Но было ли это только сопротивле¬нием болезни? — спросил он позже, — а может быть я пассивно принимал её как судьбу, которую заслужил, так же как восемь лет назад я принял свой сердечный при¬ступ?"

Наш интерес к этому случаю связан с ролью, которую играют годовщины в развитии заболеваний. Энжел пишет: "В этой психодинамической ситуации календарное время в виде годовщин стало внешним стимулом, стремящимся каж¬дую минуту возбудить борьбу не на жизнь, а на смерть". Для него это была борьба между любовью и ненавистью, вначале с братом-близнецом, а затем — с отцом — за лю¬бовь матери. Но может ли мальчик отважиться быть более важным, чем отец? Выиграть у отца — означает заполучить мать, что будет преступлением, переходящим всякие дозволенные границы.

Мы вырастаем и, согласно определённым стандартам, перерастаем собственных отцов, но ребёнок, скрытый в нас и отождествляемый с сердцем, не изменяется. Расщепление между взрослым, принадлежащим Эго аспектом нашей личности и детским аспектом, принадлежащим сердцу, приводит к фиксации наших наиболее глубоких чувств на уровне шестилетнего возраста, в конце эдипальной фазы.

На этом уровне мальчик не может превзойти отца; он не может его пережить — это также означало бы его более высокое положение. Быть лучше, чем отец — означает владеть матерью. В некоторых ситуациях эта перспектива кажется настолько ужасающей, что не оставляет другого выбора, кроме смерти.

Комплекс Немезиды чаще встречается у мужчин, чем у женщин, и преимущественно касается связи с отцом. Он не всегда заканчивается смертью, но может приводить к разви¬тию заболевания. В случае Джорджа взрыв неосознавае¬мой враждебности по отношению к отцу к брату вызвал реакцию паники, которая закончилась спазмом коронарных артерий. Па мой взгляд, каждый сердечный приступ стоит интерпретировать как реакцию паники на неосознаваемом уровне.

Реакция паники предваряет сердечный приступ или ему сопутствует Когда приступ уже развился, паника уменьша¬ется, хотя бы на некоторое время. Это удивительно, насколько мало пациентов впадают в панику после сердечного приступа. Совсем наоборот — они испытывают облегчение! Свою борьбу они оставили позади.

Очень важно в предупреждении сердечных приступов наши способ справиться с паникой. Норман Казинз очень хорошо осознал, какую угрозу создаёт паника сердцу. "Па¬ника может привести к спазму артерий, нарушению рпгма сердца и даже вызвать инфаркт миокарда". Паникой, кото¬рую переживает человек, можно овладеть, успокаивая его и показывая, что он не одинок. Но что мы можем сделать для охваченного паникой человека, который ее не осознает? Прежде всего, мы должны понять, как это возможно. Мы имели возможность убедиться, что расщепление между телом и психикой позволяет появиться на соматическом уровне выражению чувств, которые не осознаются. Так, например, человек можег поднять руки, широко открыть глаза и шумно дышать — иными словами, проявлять все признаки страха, не осознавая, что он боится. Если страх глубокий и хронический, сопутствующий ему соматический паттерн распространяется на внутренние органы и ткани. Гладкая мускулатура бронхов н артерий спазмнруется и возникает ситуация, благоприятствующая развитию сердечного приступа. Если человек осознает страх и панику, которые он переживает, существует меньшая вероятность развития у него сердечного приступа. Личности, которые подвергают¬ся осознанной панике, страдают эмоционально, но не физически, так как эмоциональное заболевание обычно исключает соматическое заболевание. Эти наблюдения под¬тверждают клинические данные. Психиатры часто работа¬ют с пациентами, страдающими от страха, но он никогда не приводит их к сердечному приступу. Я когда-то лечил мо¬лодого мужчину, у которого был такой сильный страх, что он ограничивал его функционирование и вызывал у него мысли о самоубийстве. Он осознавал, что его страх имел определённую связь с убийственным гневом, который он испытывал по отношению к отцу, а также по отношению ко мне как к фигуре, заменяющей отца. Временами этот гнев распространялся на другие авторитеты. Его страх воз¬никал из опасения, что он неожиданно впадёт в ярость, а это будет иметь для него катастрофические последствия. Однако, поскольку он осознавал этот гнев и ярость, он не был кандидатом на сердечный приступ.

Для того чтобы разрешить такую проблему, следует вна¬чале преобразовать ярость в злость — эмоцию, которую можно включить в личность и с которой можно справиться рациональными методами. Но до этого пациент должен раз¬рядить ярость ударами по мату или по другому подходяще¬му предмету без чувства вины из-за того, что он причинил кому-то вред. Затем, когда будет освобождено напряжение, он может начать идентифицироваться со своей злостью и выражать её в ситуациях, которые вызывают гнев.

В терапии мы стремимся к созданию самоконтроля, не¬смотря на то, что мы часто поощряем пациентов отдаваться своим чувствам. В этом нет противоречия, так как здоро¬вый самоконтроль подразумевает способное! ь снять конт¬роль в определённых обстоятельствах. Например, когда мы разозлены, мы не должны позволять себе утратить контроль (за исключением специальных безопасных ситуаций, например — во время психотерапевтической сессии). В то же время не следует опасаться утраты контроля во время полового акта, в котором мы выражаем чувство любви. Для того чтобы создать в себе способность к здоровому самоконтролю, мы должны быть в полном контакте со своими чувствами. Подавление чувств делает невозможным настоящий самоконтроль, расщепляя целое гное гь человека. Подавление страха вызывает в нас то, чего мы стремимся избежать. Если мы не позволим себе почувствовать боль "разбитого сердца" и подавим страх одиночества, мы будем предрасположены к сердечным приступам, которые могут в буквальном смысле слова разбить наши сердца

Раздел 8

Внезапная смерть

Ежегодно в США происходит около 450 000 случаев вне¬запной смерти, что составляет 25 % всех смертных случаев. Р.А. Де Сильва и Б. Лоун (К.А. Бе ЗНуа апс! В. Ьо\уп "Уеп1пси1аг Ргетагиге Веа1з, Згд-езз апс! ЗисИеп Оеаг.Ь",1978, "РусЬосотаглсз"), которые изучали это явление, считают: "типичная жертва, которая обычно считается здоровой, вдруг падает во время выполнения своих ежедневных обязаннос¬тей". Де Сильва и Лоун разделяют такие случаи на "те, которые носят мгновенный характер и те, которые происходят через примерно шесть часов со времени появ¬ления симптомов и острых признаков". Обычно считается, что это сердечный приступ, но зачастую на вскрытии не находят ни инфаркта сердечной мышцы, пи наличия закупо¬ренного коронарного сосуда. Однако часто оказывается, что жертвы этой внезапной смерти имели признаки болезни других пациентов с коронарной болезнью и увеличение таких факторов риска, как поведение типа А, повышенное артериальное давление, курение, высокий уровень холесте¬рина и жесткость мышц, связанная с раздутой грудной клет¬кой. Почти в каждой такой ситуации "убийственным механиз¬мом'' является мерцание камер сердца. Ее определяют, как "хаотическую, электрическую деполяризацию сердца, приводящую к дезорганизации и неэффективной механи¬ческой активности в сочетании с остановкой тока крови". Поскольку работа сердца очень хаотична и быстра, сердце не в состоянии перекачивать кровь. Смерть наступает в течение нескольких минут, если не будет применена сердеч¬но-легочная реанимация и дефибриляция.

Постараемся ответить на вопрос, почему в правильно работающем сердце возникает фатальная аритмия и сбива¬ется нормальный ритм. Для начала мы должны понять, что здоровое сердце никогда не работает как часы. Насколько нам известно, частота сердцебиений увеличивается или по¬нижается в зависимости от потребности организма в крови. Таким образом, когда человек занят интенсивной физичес¬кой работой, частота ударов сердца может возрасти с 70 ударов в минуту до 130. В состоянии отдыха или расслаб¬ления частота пульса уменьшается. Кроме физической ак¬тивности, причиной ускорения ритма могут служить эмоци¬ональные состояния. Любовное возбуждение, как и страх, ускоряет пульс. Эти реакции не имеют характера аритмии и не являются патологичными, хотя и приводят к отклоне¬нию от нормального ритма. Частая форма аритмии — это выпадение время от вре¬мени одного удара. Вероятно, это испытал каждый, поскольку это случается с абсолютно здоровым сердцем. Однако это не происходит в сердце случайно. Трепетание сердца означает страх, так же как спазмы в животе. В случае, когда пропадает один удар, страх может быть настолько мал, что проходит незамеченным. Но когда сердце начинает трепетать, нельзя не почувствовать страх.

В нормальных условиях ритм сердца имеет форму вол¬ны сокращений, которая движется упорядочение Ее упреж¬дают определенные электрические процессы, вызывающие сокращения отдельных клеток мышцы. Электрокардиограмма улавливает электрические компоненты этой волны, информируя нас о наличии помех в ее прохождении. Но разговор об электрическом неравновесии, как о причине внезапной смерти, показал бы сердце лишь в чисто механических категориях. Ни сам человек, ни его сердце не являются электрической системой, хотя функционирование организма имеет также и такой аспект. У меня есть предположение, что неуравновешенное сердце принадлежит неуравновешенной личности. У любящего человека сердце любящее и открытое; у человека равнодушного - холодное и закрытое. Любое отсутствие равновесия говорит о нарушениях во всей личности.

Действие дефибрилятора хорошо иллюстрирует связь паники и вибрации камер. Дефибрилятор — это устрой¬ство, которое подвергает сердце элетрошоку. Как пощечина, приводящая в нормальное состояние паникующего челове¬ка, этот разряд блокирует на мгновение работу сердца, что и возвращает его к естественному ритму. В редких случаях приходится делать два или более ударов током.

Паника часто может служить причиной внезапной смер¬ти. Известны ситуации, когда люди во время пожара или других катаклизмов впадали в панику и умирали. Такие люди могли иметь довольно стабильное сердце, но могли, в то же время, быть более эмоционально неуравновешенными, нежели те, которые сохраняли спокойствие и пережили трагедию. Паника отражает борьбу с чувством бессилия в ситуа¬ции, угрожающей жизни. Если организм поддается, прини¬мая свою судьбу, паника исчезает. Это подтверждают экс¬периментальные данные, полученные на животных В одном из опытов, проведенных Де Сильвой и Лоуном, собак подвергали электрошоку. Хотя у них были абсолют¬но нормальные сердца, у 40 % собак обнаружилась склон¬ность к мерцанию камер. Ритм сердца ускорялся, возраста¬ло артериальное давление и уровень "гормонов борьбы" в крови. Все эти физиологические изменения указывали на увеличение активности симпатической нервной системы — той части автономной нервной системы, которая готовит животное к борьбе или бегству. У тех собак, сердце кото¬рых ранее было повреждено в результате блокирования коронарных сосудов, электрошок вызывал вибрацию ка¬мер сердца.

Было также замечено, что такие эффекты можно исклю¬чить благодаря процедурам, блокирующим симпатическую систему. Такие лекарства, как пропранолол и толамолол, спасли животных с закупоркой коронарного сосуда от вибрации камер. Подобный эффект давало отсечение сим¬патических нервов, идущих к сердцу. В свою очередь мор¬фий, который уменьшает боль, обеспечил успешную защиту от дрожания камер у животных, остающихся в состоянии стресса. Все эти процедуры ликвидировали реакцию страха или уменьшали его. Описание случая четырнадцатилетней девочки, которая потеряла сознание, когда однажды ночью ее разбудил звук грома, показывает, насколько велика роль страха в качестве причины, вызывающей мерцание камер. Позже, когда девочке приходилось просыпаться от звона будильника или от другого шума, у нее возникало мерцание камер сердца, и она теряла сознание. Эти случаи заканчивались естествен¬ным образом, а внимательное обследование не выявило дефектов сердца. Было решено, что отсутствие электричес¬кого равновесия сердца послужило благодатным фактором для этих приступов. К сожалению, не было проведено 1 психологическое обследование девочки. Легко ли она под-1 давалась панике? Страдала ли от кошмаров? Имела ли она в детстве психические травмы?

Лоун приводит удивительный случай, в котором страх явился причиной внезапной смерти мужчины в возрасте 39 лет, в сердце которого не было обнаружено никаких дефек¬тов. Мерцание камер произошло во время утреннего сна, когда мужчина проходил обследование в клинике сна. Прибыв в клинику он жаловался, на сны с актами насилия. Во время смерти элетроэнцефалограф, к которому он был подключен, подтвердил, что серьезные нерегулярности в работе сердца совпали с RЕМ — фазой сна.

В своей книге "Тhе Неаrt Неаг" Норман Казниз назы¬вает панику "самым грозным врагом", особенно тот ее вид, который испытывают пациенты, когда они узнают, что тя¬жело больны. Он утверждает (с чем я согласен), что "важ¬нее всего в лечении серьезного заболевания освободить пациента от паники и плохих предчувствий". Резкое увели¬чение уровня катехоламинов (норадреналина) во время па¬ники может вызвать разнообразные негативные реакции, не исключая дестабилизацию работы сердца и спазма коронар¬ных сосудов". Все, что смягчает панику, например, контакт с другим человеком, уход — действует очень благотворно. Особенно важным профилактическим средством Казинз считает смех, в пользе которого он убедился на собственном опыте и в работе с пациентами. Так же, как и плач, смех активизирует дыхание, обеспечивая сердцу и телу необхо¬димое количество кислорода.

Казинз приводит случай, ясно показывающий разруши¬тельное влияние паники на функционирование сердца. Один молодой человек делал себе электрокардиограмму во вре¬мя регулярных медицинских обследований. К его огромно¬му удивлению, кардиограмма показала след сердечного приступа. Молодой человек, считающий себя совершенно здоровым, не допустил это событие в свое сознание. После обследования, ночью впервые он почувствовал боли в гру¬ди и поддался панике. Следующие три дня стали для него кошмаром. Он похудел на семь килограммов, его стали мучить мысли о смерти. Тест на стресс показал ослабление сердца А ангиограмма — нарушение в одном из коронар¬ных сосудов. Было решено провести операцию на сосудах.

Казинз помог молодому человеку победить панику, уве¬ряя его, что если он доверится самому себе и потренирует¬ся, его сердце будет работать хорошо. Следующий тест на стресс уже не выявил ц следа проблем. Пациент изменил стиль жизни, прошел необходимое лечение и по истечении шести месяцев достиг такого состояния, что вторая ангиог¬рамма не показала и следа повреждения. Ему удалось и в будущем избежать хирургического вмешательства. Этот случай интересен не только как пример возможно¬сти самоизлечения сердца путем исключения или снижения эмоционального стресса, но так же как иллюстрация того факта, что, если паника выражена — она не убивает. Этот человек прожил три дня в состоянии не прекращающейся паники, но мерцания камер не наступило. Его сознательное переживание паники повлияло на все тело, но сердце было спасено. Я подчеркиваю в этой работе, что именно подавле¬ние чувств ведет к соматическим заболеваниям.

Я сам столкнулся со случаем внезапной задержки сер¬дечной деятельности в результате подавления чувств. Жер¬твой был мой бывший пациент по имени Бенжамин, а уско¬ряющим фактором — как я узнал от его жены — перспектива выхода на пенсию не по своей воле. С выхо¬дом на пенсию связано больше сердечных приступов, чем с каким-либо другим событием. Я лечил Бенжамина в течение тридцати лет и затем поддерживал с ним в контакт Никто не отнес бы его к личности типа А. У него не было склонности к соперничеству, к агрессии, он не старался любой ценой чего-нибудь достичь, не работал с чрезмерной спеш¬кой. Он также не страдал от чувства неполноценности. Наоборот, он чувствовал себя лучшим из-за своего велико¬душия, "чувствительности и образования. Он был самоуч¬кой, но его знания были очень основательными. Я знал, однако, что за этим фасадом ему не хватает уверенности в себе, и он страдает от некоторой пассивности. Ему было 66 лет и он собирался уходить на пенсию с должности управ¬ляющего автомагазином.

Он умер неожиданно. Отвозил коллегу на вокзал и по¬терял сознание. Реанимация не дала результатов. Вскрытие показало, что причиной смерти явилось мерцание камер сердца и склероз коронарных сосудов. Бенжамин не стра¬дал от сердечных заболеваний и никогда не жаловался на удушье или боли в грудной клетке. Он курил и вел сидя¬чий образ жизни, но у него не было избыточного веса. Я хорошо его знал и поэтому уверен, что он подавлял в себе много злости. Он был склонен к коронарной болезни, но это не объясняет его внезапной смерти. Так почему же случилась трагедия? Жена Бенжамина дала некоторую ин¬формацию о его эмоциональном состоянии перед смертью. "За день перед смертью, — сказала она, — я посоветовала мужу, чтобы он оповестил свою фирму, что в начале следу¬ющего года он собирается выйти на пенсию. Муж неоднок¬ратно выражал такое желание, но и неоднократно был против этого". Отношение Бенжамина к решению выйти на пенсию было явно амбивалентным. Если бы он отказался от работы — он н его жена были бы вынуждены переехать в менее дорогой район. Бенжамин знал, что там у него не было бы контакта со старой средой, и таким образом пришлось бы чаще быть исключительно с женой. Их взаимоотношения становились все хуже, а сексуальные отношения практичес¬ки сошли на нет.

Если бы он чувствовал себя уверенно в своем браке, перспектива ухода на пенсию не настолько бы его пугала.

Но он боялся жены, как, впрочем, и всех женщин. Когда он был ребенком, мать очень сильно привязала его к себе, и он не мог полностью идентифицировать себя со своим отцом. Она подавляла его агрессию и поощряла чувстви¬тельность. Хотя он и был очень близок с матерью, его естественный сексуальный интерес к ней был табуирован. В результате он не чувствовал себя связанным настоящей любовью ни с матерью, ни позднее с женой. Настоящую связь он чувствовал с людьми вне своего дома — с колле¬гами по работе, разделяющими его музыкальные интересы, и с церковью, поскольку в последнее время стал религио¬зен. Перспектива отказаться от этих связей и быть приго¬воренным к общению только лишь с женой, с которой его не связывала любовь, и которой он к тому же боялся -была для него ужасна. Он знал, что не может на это пойти, но не мог сказать "нет". Неспособный к борьбе или бег¬ству, он чувствовал, что пойман в ловушку. Я считаю, что его погубила паника, вызванная этой ситуацией. Случай Карла, спортивного обозревателя, также иллюст¬рирует удар, которым является выход на пенсию. Карл фанатично играл в теннис и был в хорошей физической форме. Однако, когда ему исполнилось 60 лет, ему стала угрожать пенсия. Он принял это с честью, но испытывал злость и обиду по отношению к своим работодателям. Он не выражал этих чувств, но они находили отражение в его снах. В течение нескольких месяцев после выхода на пен¬сию его преследовал сон, в котором он оказывался кому-то очень необходим. Другие сны были полны тоски и глубо¬кой грусти. Однажды утром с ним случился приступ, и его привезли в больницу, где .спасли от смерти благодаря своевременному использованию дефибрилятора.

История одного очень известного футбольного тренера закончилась менее счастливо. Вскоре после выхода на пен¬сию он неожиданно умер от обширного инфаркта миокар¬да. Многие говорили, что он умер от того, что футбол разбил ему сердце. Когда его оторвали от футбола, разор¬валась также его самая сильная связь с жизнью.

Когда смерть вызвана мерцанием камер сердца, мы мо¬жем уверенно назвать ее реакцией паники. Однако остановка сердца может случиться не только в результате мерца¬ния камер, возможно, из-за того, что некоторые люди могут принять смерть спокойно. Энжел описывает случай, описан¬ный также в журнале "Лайф". Ничто не указывало на панику. Человек, описанный в статье, был в возрасте более семидесяти лет. Независимый и неженатый, он произвел все приготовления к собственной смерти и погребению. Несмотря на это, его знакомые считали, что его состояние превосходно. Через неделю после медицинского обследования, которое показало, что у него хорошее здоро¬вье, он собрал свою семью и, несмотря на их протесты, разделил свое состояние, говоря: "Мне уже ничего не надо". Энжел продолжает' "Когда он отдал последнюю вещь, он упал замертво на глазах удивленных родственников".

Когда смерть приходит естественно в конце плодотвор¬ной жизни, человек принимает ее спокойно. Такие случаи часты у животных, но скорее редки у людей цивилизован¬ных, у которых часто разыгрывается борьба между жаж¬дой жизни и желанием смерти. Лишь люди примитивных культур умирают легко и без борьбы, особенно в случаях так называемой смерти Буду. Несколько ученых изучали это явление среди жителей Южной Америки, Африки, Авст¬ралии, Новой Зеландии, Гаити и островов Тихого Океана. Один наблюдатель писал: "Я видел, как старая женщина наложила заклятие на мужчину. Она сказала ему: "Ты умрешь перед заходом солнца". Так и случилось. На вскры¬тии не было обнаружено никаких причин смерти".

Когда на человека из примитивных племен накладыва¬ется заклятие, подразумевается, что в него вселились злые духи, и он подвергается общественному остракизму. В ре¬зультате все его связи, включая, разрываются. Без этих связей он уже никто и не имеет никаких прав жить Может, он и не хочет умирать, но у него нет выбора. Жизнь без социальных связей невозможно вообразить. Когда исчеза¬ет любовь, сердце останавливается.

Как цивилизованные люди, мы можем считать, что ме¬нее податливы таким событиям, но в реальности они лишь принимают иную форм)', в чем мы убедились в этой главе. Джордж Энжел чувствовал себя проклятым из-за смерти отца и брата. Проклятием Бенжамина была перспектива выхода на пенсию Дж. Л. Матис описывает случай 53-летнего мужчины, умершего внезапно во время приступа астмы, по прошествии часа после того, как он не согласился с желаниями матери, угрожавшей ему "серьезными послед¬ствиями".

Дети особенно податливы к мнению того, кого они счи¬тают наделенным авторитетом. Если мать говорит малень¬кому ребенку: "Никто тебя уже не будет любить, ты просто ужасен", очень вероятно что он ей поверит. Когда он подрастает, и его рациональное мышление берёт под конт¬роль его поведение, он может чувствовать себя достойным любви, несмотря на заклятие матери, но в глубине сердца он всегда будет задумываться, не была ли она права. Кроме того, поскольку он чувствует, что вынужден заслужить любовь, он всегда будет чувствовать некоторую изоляцию.

Ничто не может быть более ужасным для ребенка , чем чувство потерянности и одиночества в мире. Этот страх ослабевает с возрастом, но никогда не проходит совсем Ни одно животное не переживает одиночество подобным образом, поскольку ощущает себя частью мира природы Страх человека происходит из его самосознания и того факта, что при рождении он самое слабое и зависимое су¬щество Увеличенный, по сравнению с животными, период материнской любви является ключом к выживанию чело¬века. Как мы сможем убедиться в следующей главе, потеря любви настолько ужасна и угнетающа, что те, кто ее испытывают, начинают стремиться к смерти.

Раздел 9

Влечение к жизни и влечение к смерти

Одним из трудных для понимания явлений можно считать саморазрушительное поведение. Оно редко встречается среди животных, однако достаточно часто среди людей. Люди пьющие, принимающие наркотики, курящие или переедаю¬щие, знают, что такое поведение вредно для их здоровья Я знал человека, который называл каждую новую сигарету «гвоздем в гроб», но был не в состоянии удержаться от своей привычки; в конце концов, он умер от рака Нельзя отбросить мнение, что такие люди хотят смерти, но это объясняет не все. В них действует, хотя и на неосознанном уровне, подавленная злость Самым подходящим примером этого является самоубийство Психологи утверждают, что в основе желания убить себя лежит желание убить кого-то другого — родителя, жену или бывшего любовника. Когда человек подавляет это желание, то из-за чувства вины оно обращается против него самого.

Поскольку подавленная злость и враждебность харак¬терны для поведения типа А, не удивительно, что люди этого типа склонны к саморазрушительным тенденциям Фридман описывает двух достигших успеха директоров, которые скрывали свои налоги от налоговой инспекции. И этот "недосмотр" стоил им карьеры. Хотели ли эти люди, в остальном совершенно здоровые, чтобы их на этом пойма¬ли? Хотел ли человек типа А, страдающий от сердечных приступов, болеть"> Удивительно, но некоторые признаются в этом. Фридман утверждает, что более половины тестируе¬мых людей, перенесших сердечный приступ, не только не ожидали приступа, но также тосковали по нему. "Так чертовски приятно лежать тут, не имея никаких обязаннос¬тей, под присмотром симпатичных сестер", — сказал один из них.", Так приятно находиться вдали от фирмы, - говорил другой. — Знаете? Я хотел этого. И мне было все равно, выживу я или нет".

Для некоторых люден сердечный приступ — единствен¬ный способ избежать стресса и трудностей жизни. Случает¬ся, что лишь позднее они проводят в своей жизни измене¬ния, которые помогли бы в свое время избежать приступа. Насколько велико их желание страдать, исходящее из глу¬бокого чувства вины, что они готовы, лишь заплатив эту высокую цену, начать заботиться о себе?

Не возникает сомнений, что саморазрушительные тен¬денции могут охватить человека так сильно, что он чув¬ствует себя буквально пойманным в ловушку. Поскольку силы, мотивирующие такое поведение, большей частью бес¬сознательны, им невозможно противостоять с помощью воли. Пока человек не осознает их, он беззащитен.

Психиатрам известно, что болезнь часто дает пациентам вторичную выгоду. Больной человек окружается такой за¬ботой н опекой, которых он до сих пор никогда не испыты¬вал — все ухаживают за ним, как за грудными детьми, ничего не требуя взамен. Но в реальности никто не получа¬ет любовь просто так, поскольку опекун чувствует опреде¬ленную обиду из-за забот, которые накладывает на него эта болезнь. (Я не говорю о врачах и медсестрах, которые принимают эту ответственность с выбором профессии, а о членах семей, борющихся за свою свободу. Таким образом, больной получает заботу за очень высокую цену. Сердеч¬ный приступ является непосредственной угрозой жизни, и нет гарантии выздоровления. Здесь речь идет не только о том, чтобы получить заботу, но и о желании смерти.

Люди часто выражают желание смерти; некоторые до¬ходят до того, чтобы осуществить это намерение. Те, кто имеет тенденции к самоубийству, сознательно желают смер¬ти. Они приписывают их трудностям и безнадежности соб¬ственной жизни. Мысли или фантазия самоубийцы являются отражением чувства: "Я этого больше не вынесу". Само¬убийство имеет также и иное значение. Обычно, если человек не в состоянии переносить ситуацию, он старается ее изменить. Но человек с суицидальными тенденциями счита¬ет, что ее изменить невозможно, так как это окружающие, а не он должны были бы измениться по отношению к нему. Он ждет любви и принятия без всяких условий, всего того, чго не получил от своих родителей в детстве. Когда же человек не получает этого от окружения, он испытывает неудовлетворенность. Эта злость углубляет чувство, что |окружающие ждут от него чего-то, что он не в состоянии |им дать. Возникает сильное чувство вины. Такой человек, уничтожая себя, хочет этим ранить других. Он уверен, что Рони будут страдать, н часто так и происходит.

Женщина, старше сорока лет, разведенная, с двумя деть¬ми, встречалась с мужчиной, который сказал, что не может на ней жениться, пока жива его мать. Женщина верила ему, несмотря на старания друзей, которые пытались объяснить ей, что это всего лишь отговорка. Эта связь продолжалась много лет. Наконец, мать мужчины умерла. Но когда женщина попыталась надавить на любовника с целью заставить его вступить в брак, он прервал с ней отношения. Позже она пыталась дважды покончить жизнь самоубий¬ством, чтобы вызвать у этого человека чувство вины. Две попытки не увенчались успехом, но на третий раз ей все же удалось это осуществить. Такое саморазрушительное поведение происходит, без сомнения, от подавления злости. Это то же, что приставить нож к своей груди. Но почему подавляется злость? Если мы ответим, что это страх, нам предстоит ответить, кого или чего? Человек, подавляющий злость, не осознает, что делает это от страха. В большинстве случаев подавляется также и страх, и человек очень плохо помнит давние ситуации, в которых он чувствовал одновременно злость и страх, что он будет наказан за свою злость. Пока он не вспомнит и не переживет заново эти чувства, мы не сможем понять, почему у него есть тенденции к саморазрушению. Этот процесс обычно имеет место в аналитической ситуации, цель которой — понять и затем изменить это поведение. Как уже давно утверждал Фрейд, в аналитической терапии существуют явления сопротивления и переноса. Сопротивление состоит в неосознанном блокировании пациентом усилий терапевта, когда тот старается помочь ему добраться до событий раннего периода жизни. Это сопротивление существует, несмотря на то, что пациент знает, что его излечение зависит от изменений, переживаемых им во время путешествий в свое прошлое. Перенесение связано с отношением к психотерапевту. Поскольку пациент должен его слушаться и нуждается в его помощи, он воспринимает психотерапевта как родителя, поэтому он испытывает к нему те конфликтные чувства, которые испытывал в отношении своих реальных родителей. Ожидая, что психотерапевт позаботится о нем как хороший родитель, пациент одновременно видит в нем плохого родителя, который может использовать его нужду для собственных целей. Чаще всего пациент скрывает свое недоверие и негативные чувства к терапевту, боясь, что в этом случае он рассердит его и не получит от него помощи. Сокрытие негативных чувств тормозит терапевтический процесс. В процессе переноса пациент, в союзе с терапевтом, зано¬во проигрывает ситуацию, которая привела его к нервному срыву. Этот процесс дает помогающему шанс понять, что привело пациента к этому. Теоретический анализ переноса должен освободить пациента от фиксации на событиях детства. Однако, так происходит очень редко, поскольку бессознательное сопротивление раскрытию всех своих эмоций и чувств сильно осложняет окончание анализа переноса. Пациент находится в ловушке переноса, а тера¬певт в ловушке контрпереноса. Поэтому терапия иногда не приносит желаемого результата. Пациент повторяет свое невротическое поведение, несмотря на его откровенно саморазрушающий характер. Будучи частым свидетелем такого поведения, Фрейд назвал его вынужденным повторением травмы необходимость которого испытывают пациенты, повторяя всю жизнь один и тот же болезненный, ведущий лишь к разочарованиям сценарий.

Саморазрушительный характер такого поведения Фрейд объяснял существованием инстинкта смерти, называемого Танатос. Как противовес саморазрушающему влиянию ин¬стинкта смерти он принял идею инстинкта жизни, Эроса. У здорового человека Эрос защищает "я" от инстинкта смер¬ти, направляя его во внешний мир в виде злости, или агрессии. Однако, если инстинкт жизни не силен настолько, чтобы справиться с этим, и в личности доминирует инстинкт смерти, злость возвращается внутрь к "я", приводя к состоянию, которое он назвал мазохизмом. Многие аналитики приняли эту точку зрения, но я ни¬когда не мог принять концепцию инстинкта смерти. Слово "инстинкт" всегда ассоциировалось у меня с жизнью. Одна¬ко мы не можем отрицать, что некоторые люди приводят себя к смерти. Их жизненные силы недостаточно сильны, чтобы удержать саморазрушающее поведение. Но это не означает, что такое поведение естественно или инстинктив¬но. Необходимо пристально присмотреться к такому чело¬веку и к событиям его предыдущей жизни, чтобы понять, откуда возникла эта тенденция. "Если я буду дышать, то я умру", — сказала мне одна из пациенток. Дыхание, наверняка, не относится к саморазру¬шающим вещам. Чем больше и полнее дышит человек, тем |- более он жив. Чем больше он жив, тем более он чувствует Но когда его чувства болезненны до невозможности, он делает все для того, чтобы избежать контакта с ними, сопротивляясь и не признавая их существования. В этом случае он дышит поверхностно, чтобы меньше чувствовать.

Я говорю о пациентке, случай которой описывал ранее. Когда она была грудным ребенком, мать не реагировала на ее плач так долго, пока ее не стало рвать, и она чуть не задохнулась. Этот опыт оставил в молодом организме не¬изгладимый след — отчаянное желание любви слилось в ее понимании с риском болезненной смерти. Один травмати¬ческий инцидент может и не вызвать у ребенка такой серь¬езной травмы, но в данном случае он определил тип отноше¬ний между матерью и ребенком. В этой истории поразительно то, что пациентка услышала ее от матери, которая рассказывала об этом с гордостью. Она не уступила ребенку! Она видела эту историю, как пример борьбы с ребенком за власть, борьбы, которую она выиграла. Дочь не столько проиграла борьбу за власть (ибо трудно допустить, что двенадцатимесячному ребенку знакомо понятие власти), сколько потеряла веру в свою мать. И хотя мать и дочь каким-то образом контактировали после этого, в их взаимоотношениях не было сердечности. В результате боль¬шую часть своей взрослой жизни пациентка страдала от .депрессии. Ей приходилось силой заставлять себя испол¬нять ежедневные обязанности. На самом деле ей хотелось лечь и больше никогда не вставать. Это отражает борьбу человека за выживание, несмотря на разрывающую сердце боль, связанную с утратой любви. Поскольку без любви жизнь лишена смысла, выживание требует большой силы воли для того, чтобы побороть желание сдаться и умереть.

Большинство людей, страдающие от утраты любви, со¬противляются желанию смерти постоянной борьбой за то, чтобы заслужить себе любовь, добиваясь успехов, служа и исполняя ожидания других. Люди с разбитым сердцем дол¬жны добиться успеха. Их зубы сжаты в суровой решитель¬ности, поскольку поражение для них означает смерть. Они мобилизуют сознательную жажду жизни. Их девиз: "Я не сдамся, я справлюсь, ты мне не нужен". Эта воля, направлен¬ная на подавление чувств, является источником сопротив¬ления в терапии и главным препятствием для здоровья.

Как часто встречается такое желание смерти? Я слышал, как его выражает множество пациентов и научился относиться к нему серьезно, с тех пор, как один пациент совершил самоубийство. Я не считаю каждого пациента, сказавшего такие слова, потенциальным самоубийцей, но каждый раз, когда я их слышу, я осознаю глубину скрытой боли. Я также знаю, что такой человек не хочет умереть, что в нем есть стремление к жизни.

Стремление к жизни и к смерти могут сосуществовать вместе, поскольку они исходят из разных слоев личности. Оценивая возможность самоубийства, необходимо понять силу каждого из этих чувств.

Не знаю, осознавал бы ли я, как часто встречается жела¬ние смерти, если бы не испытал его на себе. Несколько лет назад я плавал в бассейне, и когда моя голова оказалась под водой, я внезапно подумал, что не хочу ее поднимать. Чтобы поднять голову, требовалось усилие, а я устал заставлять себя. Как приятно так лежать и ничего не делать. Это было как бы возвращением в лоно. Но я знал, что если я не подниму голову, чтобы вдохнуть, то умру. Эта мысль не была с тишком пугающей, однако я почувствовал, что хочу жить. Я поднял голову, вдохнул и поплыл дальше, но эта минута дала мне понять, как важна для меня жизнь.

В психотерапевтической практике мне неоднократно при¬ходилось отмечать, что для моих пациентов жизнь - это борьба, для некоторых унылая, не оставляющая места для удовольствии и радости. Но они — не исключение. Многие люди ощущают глубокую усталость от ежедневной беско¬нечной борьбы. Если мы хотим испытать радость жизни, мы должны отбросить борьбу. Для взрослых война закончена. Мы проиграли, н больше уже не получим от наших родителей безусловной любви просто так, ни за что, которая была нам так необходима, н которой мы так отчаянно желали, будучи детьми. Мы теряем свою энергию, неустанно борясь за нее Принятие этой потери болезненно и связано с признанием поражения, против этого восстает эго. Но признание этой реальности освобождает нас от углубления в прошлое. Только приняв прошлое, мы получим свободу стремления к более обещающему будущему. Я часто напоминаю пациентам, что два народа, проигравшие вторую мировую войну, теперь самые преуспевающие в мире. На глубоком бессознательном уровне пациент считает, что поддаться, отбросить волю — равнозначно смерти. Он выжил благодаря силе воли, поэтому он боится ее отбро¬сить и поддаться чувствам, считает, что он мог бы от этого умереть. Это мало вероятно, поскольку большинство людей хочет жить. Когда во время терапии пациент осознает и почувствует желание жить, его саморазрушительное пове¬дение редуцируется или исчезает. Цель терапии — помочь пациентам получить непосредственный контакт с существу¬ющей в них силой жизни, таким образом, чтобы они могли пользоваться ею для собственного удовлетворения . Но чтобы получить этот контакт, им необходимо пробиться через два первых слоя личности: поверхностную волю к жизни п стремление к смерти. Воля к жизни, хотя и черпает энергию из желания смерти, объединяет эту энергию с выживанием, в то время как ее имманентной целью является самореализация.

Первый шаг, который необходимо совершить пациенту, — это осознать конфликт между стремлением к жизни и стрем¬лением к смерти. Этого осознания можно достичь благода¬ря биоэнергетическому упражнению, которое состоит в том, что пациент, лежа на биоэнергетическом стуле, дышит как можно глубже. Через несколько минут ему говорят, чтобы после выдоха он не набирал воздуха. То, как пациент ведет себя в этой ситуации, говорит о его личности. Если он почувствует необходимость вдохнуть воздух сразу же после полного выдоха — это говорит о существовании пани¬ки- Её переживают многие пациенты. Они выражают это в таких словах: "Мне нужен воздух. Я чувствую, что умру, если не сделаю вдох". Но невозможно умереть во время сознательной задержки дыхания. Когда отсутствие воздуха становится критическим, инициативу берет тело и, несмотря ни на что, человек дышит.

Я знаю, что задерживать дыхание можно довольно на¬долго. Каждый, кто нырял без акваланга, знает, что это можно делать даже на несколько минут. Думаю, что рекорд находится в пределах 10 минут, если человек неподвижен. Однако в нашем упражнении не задерживается вдох. Ныряльщики задерживают дыхание на глубоком вдохе. В упражнении дыхание задерживается на выдохе. Поскольку тело располагает запасом кислорода в легких и в крови на две-три минуты, паника, охватывающая пациента, является следствием не нехватки кислорода, а неспособности свобод¬но дышать из-за хронического напряжения мышц грудной клетки. Паника связана с чувством опасности и страха, которые вызывает призрак смерти.

Другие люди во время этого упражнения задерживают дыхание надолго. Это говорит об их устоявшемся желании смерти, поскольку вдох является олицетворением желания жить. Когда в этом упражнении желание жизни блокирует¬ся, становится ясно видимым желание смерти. Желание жизни будет легче понять в негативной версии: "Я не умру". Пока это желание присутствует, человек дышит довольно ритмично, но поверхностно; воля удерживает дыхание на уровне, на котором не происходит активизация глубоких чувств, таких как отчаяние. Глубокое дыхание, а особенно фаза выдоха, ограничивает защитную функцию воли, облегчая приближение к чувству отчаяния и желанию смерти. Это объясняет панику людей, которые боятся до конца выпустить воздух. Они также ощущают стремление к смерти и одновременно боятся его, но доминирует равновесие в виде сильного желания жизни. Во второй группе желание жизни слабее. Есть люди, воля которых не сильно задействована, по¬скольку желание смерти слабое пли его вовсе не существует Эти люди выпускают много воздуха и долго задержи¬вают дыхание, чтобы вызвать непроизвольный вздох. Такой вдох является спонтанным знаком утверждения жизни, по¬добно первому крику и вдоху новорожденного Интенсив¬ность, с которой производится вдох, является показателем интенсивности и желания жизни. Горло широко открывает¬ся, чтобы зачерпнуть как можно больше воздуха, что равно¬значно полной открытости жизни. После этого человек дышит глубже и полнее.

Стремление к жизни — это психологический аспект био¬логического инстинкта самосохранения. Он существует в сердце человека и проявляется в поддерживающих жизнь функциях организма: биении сердца, перистальтических движениях кишечника, вдыхании и выдыхании воздуха, а также в бесчисленных функциях различных органов, тка¬ней и клеток. Дыхание, как наиболее выразительная из этих функций, является мерой жизненной силы пациента Важно, насколько глубоко он дышит, достигает ли волна вдоха низа живота и доходит ли она до дна таза, является ли дыхание целостной функцией организма, или ограничивает¬ся лишь одним сегментом — грудной клеткой или диафраг¬мой Противоположным глубокому дыханию является поверхностное, ограниченное дыхание, или дыхание с усилием. Дело не в том, сколько воздуха с усилием может вдохнуть человек, а сколько воздуха он может вдохнуть без труда. Поскольку вдох — это процесс всасывания воздуха, мы измеряем также силу всасывания. Если какое-либо детское переживание, ослабило силу всасывания, снижается также желание жить. Дыхательные упражнения, мобилизующие и укрепляющие всасывание, увеличивают энергию человека и желание жить. Если при этом удастся активизировать плач, это уменьшит стресс, давящий на сердце, и сильно активизирует дыхание, уменьшая мышечное напряжение, которое тормозит жизненные функции тела.

Людей, отличающихся сильной жизненной волей, мы называем «приспособленными», это определение подходит многим в нашей культуре. Они характеризуются стиснуты¬ми зубами и общей напряженностью Несмотря на явную способность к выживанию, они остаются на уровне боли и отчаяния связанными с изначальной утратой любви, кото¬рая привела к желанию смерти. Это желание постоянно укрепляется из-за неудовлетворенного желания любви, ко¬торое является неотделимым атрибутом личности, занятой выживанием Живя в состоянии готовности, хотя и бессоз¬нательной, такие люди склонны к борьбе или к бегству, но не могут решиться ни на то, ни на другое.

Закрепощенность позволяет им существовать, но они не в состоянии найти удовлетворения. Кроме того, давление огромного стресса на тело не гарантирует длительного су¬ществования. Рано или поздно такие люди чувствуют себя истощенными и хотят поддаться. Именно в этот момент может случиться паника (другими словами, они могут по¬чувствовать желание смерти) и сердечный приступ.

Чтобы избежать подобных последствий, человек должен выключить свой волевой самоконтроль и свободно почувствовать боль, отчаяние и желание смерти, чтобы после многих лет борьбы оплакать утрату любви. Это поможет наладить контакт с жизненной силой в самом ее ядре: с импульсом дыхания п желанием жизни. Любовь — это сер¬дце жизни, а сердце — источник любви. Нужно добраться до ядра собственного существа, чтобы найти любовь, явля¬ющуюся смыслом и реализацией жизни.

Хорошим примером такого процесса является представ¬ленный далее отчет о терапевтической сессии с молодым мужчиной, клиническим психологом, который приехал изу¬чать биоэнергетический анализ. Во время обеденного пере¬рыва он решил попробовать упражнения на биоэнергети¬ческом стуле. Когда он лежал на нем, я как раз проходил мимо и увидел на его лице выражение смерти. Я обратил его внимание на это, н после обеда он решил поработать со мной. Стоя перед группой, он сказал: "Ваше наблюдение удивило меня Хотя в последнее время мне приходилось часто иметь дело со смертью. Три месяца назад моя жена покончила жизнь самоубийством". Но выражение его лица было скорее хроническим. Кроме того, напряжение в челю¬сти говорило о сильном желании жизни, уравновешиваю¬щим желание смерти. Я предложил ему выполнить выше¬описанное упражнение. Обычно необходимо несколько попыток воздержания от вдоха, прежде чем пациент смо¬жет задержать дыхание настолько долго, чтобы вызвать рефлекторный вдох. Так было и с ним. В определенный момент его рот открылся, и он начал хватать воздух. После чего разразился глубокими рыданиями. "Я хочу жить, я хочу жить," - повторял он.

По окончании упражнения я спросил его, был ли он когда-нибудь близок к смерти. "Да, — ответил он, — гово¬рят, когда я был грудным ребенком, то я чуть не умер. Врачи, впрочем, считали, что я не выживу. Я ничего не ел и терял вес". Я спросил, что же случилось в этот период его жизни. "Мать перестала кормить меня грудью", — ответил он.

Напряженная челюсть пациента выражала его решимость не прикладываться губами к груди матери, поскольку раз¬дражение было слишком болезненным Одновременно это была решимость выжить, несмотря на отсутствие необходи¬мой ему любви Не открываясь и не ища сближения, он мог избежать боли. Но живя на уровне выживания, он был вовлечён в борьбу не на жизнь, а на смерть, что отражалось на его лице.

Я предложил ему попытаться избавиться от боли про¬шлого, основанной на его желании смерти, ища теперь сбли¬жения со своей матерью. Он уже не был ребенком и поэто¬му мог вынести боль, не борясь с ней. Лежа на кушетке, он вытянул губы, одновременно распростер объятия и стал звать маму. Я обратил внимание на напряженные мышцы челюсти. Он разрыдался, так, что все мы, собравшиеся в комнате, смогли почувствовать страдание ребенка (все еще существующее во взрослом) из-за утраты мира, то есть материнской груди, олицетворяющей радость и удовлетво¬рение. С психологической точки зрения грудной ребенок не мог иметь стремления к смерти, но боль, связанная с потерей, была так велика, что его горло охватил спазм, сделавший невозможным принятие пищи.

По окончании упражнения пациент сказал, что чувствует себя свободнее, чем раньше. Он знал историю своей болезни, но никогда не связывал ее с утратой груди. Я уверен, чго его мать и врачи не заметили этой связи. Вследствие этого ребенок оказался в исключительно безнадежном состоя¬нии Плач во время упражнения и понимание потери "стер¬ли" выражение смерти с лица пациента.

Не каждый случай столь драматичен. Часто у пациента возникают трудности с переживанием чувства желания смер¬ти. Часто можно услышать слова: "Я хочу умереть". Но в реальности страх смерти достаточно силен, чтобы пациент мог позволить настоящую конфронтацию с ним. С некото¬рыми пациентами необходимо работать долгое время, пока они наберутся храбрости полностью испытать его. Можно уверить пациента, что он не умрет во время сессии. Он пережил это в реальности, будучи маленьким и беззащитным, кроме того, он теперь находится под опекой терапевта.

Когда человек умирает, его смерть можно рассматривать как выражение его биологического желания смерти. На психическом уровне он может все еще испытывать стрем¬ление к жизни, представляющее позицию его эго пли созна¬ния, но не желание тела. Таким образом, можно сказать, что если причина смерти была естественной, человек жил так долго, как хотел. Стремление к жизни эффективно до тех пор, пока его поддерживают жизненные силы организма. Надлом этой силы в результате ее ослабления или стресса приводит к исчезновению желания жизни.

Несколько исследований подтвердило, что рак часто раз¬вивается после потери любимого человека. Справедливо считается, что стресс, связанный с потерей, вызывает бо¬лезнь. Однако многие исследователи утверждают, что такая реакция на утрату в более позднем периоде жизни связана с подобной травмой в детстве, то есть утратой любви матери пли отца. Позднейшая потеря пробудила старую боль, увеличивая стремление к смерти. Во многих случаях желание смерти сознательно, поскольку в старшем возрасте присутствует чувство безнадежности, связанное с отсутстви¬ем возможности найти новую любовь. Без любви пли хотя бы надежды на любовь невозможно выжить.

Мы начали эту главу с рассказа о саморазрушающем поведении пациентов с болезнями сердца. Самой распрост¬раненной формой является поведение типа А, которое ха¬рактеризуется необходимостью достижений, служащих доказательством того, что человек достоин любви. Интенсив¬ность такой необходимости проявляет ее отчаянный харак¬тер. Один из пациентов определил это так: "Жизнь — это борьба. Отказываясь от борьбы, я отказываюсь от жизни. Я не умею жить для себя. Я содержу семью, мне также необходимо, чтобы дети выросли, вышли замуж, нашли работу, и т.д. Вся моя жизнь была неустанным усилием подтверждения моего существования, так как меня могло бы не быть. Мать не хотела второго ребёнка, но раз уж он должен был родиться, то она предпочитала девочку. Когда я родился она сказала: "Заберите его! Это не мой ребёнок!" Неизвестно, зачем мать рассказала ему эту историю, кото¬рая стала для него большой тяжестью в жизни.

Многие читатели знают книгу Нормана Казинза "Анато¬мия болезни", в которой он рассказывает о своей первой серьезной болезни. Это было заболевание коллагеновой ткани, которая развилась неожиданно и имела фатальное течение. Казинз приписывает своё выздоровление терапии смехом и очень высоким дозам витамина С. Из описания событий, предшествующих болезни, следует, что в результате стресса он очень сильно переутомился. Но он не воспринял это переутомление, так как его воля требовала выстоять. Болезнь развивается, когда человек перейдёт меру и преодолеет какой-то критический пункт. К сожалению, он не всегда может распознать этот критический пункт, прежде чем он его перейдёт. Опасность кроется не в самом состоянии истощения, но в убеждении, осознанном или неосознанном, что поддаться утомлению — означает проявить слабость. В результате человек не может сказать: "Я больше не могу!" В то же время, способность поддаться утомлению озна¬чает возможность восстановления энергии и духа. Человек, отдавшись своей печали, открывает и освобождает глубокую боль, связанную с "разбитым сердцем". Эта боль расположена в теле — в зажатой челюсти, сжатом горле, жёсткой грудной клетке и впалом животе человека, подавляющего тоску по любви и стремление к жизни.

Блокируя тоску по любви, человек больше не ощущает боли. В той степени, в какой она заблокирована, он ощущает вместо этого глубокое чувство фрустрации и безнадёжности, которое подпитывает стремление к смерти. Открытие себя оживляет боль. В смерти нет боли, поэтому она становится искушением для многих людей. Но в жизни также нет боли, если человек в полной мере жив. В этом случае чувства текут свободно, не подвергаясь торможе¬нию. Боль сопутствует пробуждению к жизни, наплыву энергии и чувств к напряжённым или мёртвым областям юла. Страх перед этой болью объясняет, почему сердечные приступы появляются в то время, когда склонный к ним человек ощущает стремление к любви и находится в пред¬дверии совершения шага с целью вырваться из ловушки недостатка любви. Болезненно осознать, насколько пустой и не приносящей удовлетворения была и может быть наша жизнь. Но если это осознание приводит к плачу, а не к очередным попыткам подавления, боль сразу же уменьша¬ется и проходит. Допущение боли служит также другой цели — пробуж¬дению подавленной злости, так, чтобы она могла быть на¬правлена вовне. Блокированная злость обычно связана с психическими травмами в раннем детстве. В более позднем периоде жизни её невозможно выразить в отношении ро¬дителей. Подавленная злость может проявиться как ярость в ответ на какую-то незначительную фрустрацию. К сожа¬лению, как мы уже знаем, такие взрывы не разряжают злость, которая представляет опасность для сердца. Направление её на собственных детей, что можно считать частой практи¬кой, является паттерном поведения ас(лп§ ои(. (действие или, точнее, отыгрывание вовне — прим. переводчика) и не приносит настоящей разрядки. Злость должна быть выра¬жена в соответствующих обстоятельствах, где она никому не может причинить вред. Пациент в процессе терапии разряжает её ударами по кушетке в кабинете у терапевта или у себя дома. Эго упражнение уменьшает напряжение в мышцах спины и рук, освобождает грудную клетку и позво¬ляет дышать глубже и полнее. Выпускание злости наружу отлично редуцирует саморазрушающее поведение, которое, в конечном счёте, является результатом злости, направляе¬мой против себя.

Я уже упоминал о том, что злость может быть основой для развития серьезных заболеваний, таких как рак или сердечный приступ. Однако почему одни умирают от рака, в то время как у других случается смертельный сердечный приступ? Рак связан с медленной смертью и вызван посте¬пенным ослаблением стремления к жизни. Это удивительно, но стремление к жизни остаётся до самого конца очень сильным у онкологических пациентов. В то время, когда тело умирает, эго утверждает своё стремление к жизни, хотя это не оказывает влияния на развитие болезни. В результате онкологический пациент не отказывается от невротической борьбы, пока её не прервёт смерть. Но не относится ли это и к жертвам сердечного приступа? И да и нет. Жертва сердечного приступа больше осознаёт собственную борьбу и стремление отказаться от неё. Если человек не сможет освободиться от этого сознательным способом, он делает что-то деструктивное, чтобы освободиться из ловушки, как эго сделали два описанных Фридманом директора, которые потеряли свои посты, не представив налоговые декларации Лучше потерять пост, чем жизнь. В некоторых ситуациях сердечный приступ является способом избавиться от неимоверной тяжести. Но нельзя утверждать, что кто-то сам вызвал у себя сердечный приступ; такого рода выход из болезненной ситуации мог быть для него возможен на бессознательном уровне.

Жертва сердечного приступа находится в конфликтной ситуации. Человек стремится к освобождению, но опасает¬ся этого. Для того чтобы освободиться, он должна был бы открыться, что бросило бы его в объятия боли, связанной с "разбитым сердцем", и страха быть отвергнутым Смерть, если она наступает в результате сердечного приступа, явля¬ется выражением не эмоционального отказа, а страха. Символически сердечный приступ соответствует реакции паники, которая появляется, когда стремление к освобожде¬нию, выходу за свои пределы и раскрытия является на¬столько сильным, чтобы поставить под вопрос кажущуюся безопасность. Ни это стремление, ни паника не осознаются. Если бы они осознавались, проблема разыгры¬валась бы на уровне сознания, и её можно было бы решить.

Смерть, вызванная сердечным приступом, указывает на потерю надежды, поскольку сердце является в той же мере органом надежды, как и любви. Утрата надежды, являющаяся следствием паники — это подавляющее острое чувство, которое очень отличается от эмоционального отказа онкобольного, надежда которого постепенно подтачивается стремлением к смерти. Когда такие вопросы появятся и проработаются в процессе терапии, пациент имеет шансы справиться со страхом. Тем более, что присутствие психотерапевта даёт чувство безопасности. Для многих па¬циентов связь с психотерапевтом является связью с жиз¬нью. Конфронтация с собственными конфликтами — все¬гда болезненный п пугающий, но в тоже время и ценный опыт, так как он даёт возможность жизни не искажаться стремлением к смерти.

Я приведу сейчас пример, в котором пациент испытал все симптомы сердечного приступа без самого приступа. Я считаю, что Морис избежал инфаркта миокарда благодаря тому, что оставался в контакте с собственными чувствами. Инцидент произошёл в то время, когда любовь стремилась проникнуть через защитный панцирь его грудной клетки. Морис, 55-летний клинический паталогоанатом, в течение нескольких лет проходил биоэнергетическую терапию. Клю¬чевым пунктом в терапии была его борьба за открытие сердца. Десять лет тому назад он женился в третий раз. Его семейная жизнь всё это время была бурной. Вслед за периодами сердечности и тепла между ним и его женой Барбарой наступали периоды дистанцирования, холодности, травмированных чувств. Однако, их контакт постепенно улучшался по мере того, как они оба работали над своими личными проблемами. Морис усиленно работал над тем, чтобы стать более автономной личностью и не зависеть от женщины, больше идентифицироваться с собственной сексуальностью и чувствовать себя в ней безопаснее и быть более любящим человеком. Проблемы, которые у него были с Барбарой, были аналогичны тем, которые он переживал с собственной матерью. Он принял роль помощника и всегда приходил по первому её зову. Однако он впадал в ярость, когда она не удовлетворяла его потребности.

Инцидент, описанный Морисом, позволяет нам понять конфликты и чувства, связанные с попыткой преодолеть напряжения, закрывающие сердце. Однажды Морис про¬снулся с "очень неприятным чувством в горле". Во сне он увидел знакомого мужчину, мышцы грудной клетки которо¬го были отпрепарированы длинными разрезами. "При виде этой ужасной картины, я почувствовал печаль. Я был уве¬рен, что он умрёт, но в то же время испытывал к нему глубокую сердечность. Я проснулся с болью в горле".

Интерпретация сна проста. Человеком из сна был сам Морис, грудная клетка и горло которого открывались, вызывая великолепные чувства, но в то же время также возникали боль и страх смерти. Когда он проснулся, боль напоминала несварение желудка, и она усугублялась при попытке сесть. Он испугался и начал сомневаться, не испы¬тывает ли он сердечный приступ. Его прошиб холодный пот, и он подумал, что, возможно, умирает. Он разбудил Барбару со словами: "Мне кажется, что я очень болен". Она решилась вызвать скорую помощь, на что Морис со¬гласился, чувствуя себя на грани обморока. Однако боль в горле и в грудной клетке прошла. Но мысль о том, что он умирает, не проходила, и Морис приготовился принять это.

Членом команды скорой помощи был муж женщины по имени Дженни, которая была когда-то ассистенткой Мориса. Морис спросил его о Дженни и их очередном ребёнке и услышал в ответ, что у них всё хорошо. Морис рассказывал потом: "Когда я подумал о Дженни, я почувствовал своё сердце и приток любви к ней.» Я сказал: "Прошу вас, пере¬дайте, что я люблю её". Это казалось мне очень важным.

Когда Мориса привезли в больницу, персонал приёмно¬го покоя сразу же подключил его к монитору и снял ЭКГ. Такие быстрые действия успокоили его. Он восхищался их работой. ЭКГ показало, что его сердце в норме. Однако его поместили в реанимацию, где он провёл ночь, подключён¬ным к монитору. На следующий день он чувствовал себя лучше и поняв, что с сердцем всё в порядке, обсуждал с женой их эмоциональную ситуацию и состояние своего сердца. Впоследствии он рассказывал: "В машине скорой помощи, по дороге в больницу, я придавал большое значение своей просьбе передать Дженни, что я её люблю. Я чув¬ствовал своё сердце: я на самом деле её любил. В приём¬ном покое, оглядываясь по сторонам, я думал: "Кого я могу здесь полюбить?" Дело было в том, что моя жена в течение последнего месяца не позволяла проявлять мою любовь. Она была разгневанной и ревнивой, так как думала, что у меня есть другая женщина. Я держался на дистанции и не ощущал потребности в сексуальном сближении. В течение этого дня я чувствовал, что во мне что-то умирает. Во время разговора с женой в больнице у меня было чув¬ство, что я могу отдать за неё жизнь. Это означало, что я мог бы отдать жизнь за свою мать для того, чтобы сделать её счастливой или вернуть её. Я вспомнил, как, будучи ребёнком, решил посвятить часть своей жизни тому, чтобы мои родители жили сотни лет. Это было проявлением опа¬сения потерять их, так как где-то в глубине я чувствовал, что без них умру. Я помню, как переживая проблемы с женой, однажды ночью я плакал, чувствуя, что без нес могу умереть. Я хотел позвать кого-то в отчаянии, например, мать, но со страхом осознавал, что она не придёт, не услышит, что мой голос и чувства уйдут в никуда. Это было ужасное чувство одиночества, боли, депрессии, отвержения, хотя эти слова не передают того ужасающего переживания, что я могу умереть. В тот же период я пережил два ужасных ощущения, которые сопровождали меня во сне целую ночь. Одно из них основывалось на том, что моё горло и пищевод повреждены, н я умру; другое было чувством, что если я не переоденусь и не спрячусь, меня убьют. Я теперь понимаю это как приказ скрывать своп чувства и потребности, за несоблюдение которого мне грозит смерть. Мне каким-то образом удалось выжить. Я себя чувствовал так же, как когда испытал гнев жены, с которым она обрушилась на меня, обвиняя за связь с другой женщиной. Она была в панике, что вызывало панику также у меня. Я осознал, что моя мать также бывала в подобных состояниях. Я осознал, как отчаянно старался в то время помочь матери и каким бессильным себя чувствовал. Это бессилие позволило мне плакать над собой и ощущать собственное одиночество. Я почувствовал и осознал себя в этот момент таким несчастливым, каким был большую часть своей жизни, о чём стыдился думать, как будто я не имел права быть несчастным. С этим несчастьем я никогда не умел справляться, так как это было несчастье моей матери. Я присвоил его себе и ощущал как своё".

Идентификация ребёнка с чувствами матери происходит из их симбиотической связи. Это не психологическое явле¬ние. В течение девяти месяцев, пока ребёнок развивается в лоне матери, его тело находится в таком близком контакте с её телом, что реагирует на каждое чувство. После рожде¬ния тело младенца так настроено на тело матери, что бук¬вально вибрирует с ним на одной волне. Если мать печаль¬на и несчастна — ребёнок переживает то же самое. Если она возбуждена — ребёнок чувствует себя так же. Её чувства создают настроение в доме. Если она несчастна -это бросает тень на настроение домашних, как детей, так и взрослых.

Взрослый может выйти из дома и найти себе какое-то развлечение, но маленький ребёнок пойман в ловушку. Он не может чувствовать себя хорошо, если мать не чувствует себя хорошо, и должен сделать все, для того чтобы улуч¬шить настроение матери. Однако он не в состоянии этого сделать и вследствие этого становится несчастным челове¬ком, у которого тяжело на сердце. Он присвоил себе несча¬стье матери. Это ощущение несчастья ребёнок не может разрядить через плач. Как он может отягощать бедную несчастную мать своей печалью, когда у неё достаточно своей? Интуитивно ребёнок чувствует, что мать не в состо¬янии реагировать на его потребности. Морис осознавал эту дилемму. Он сказал: "Я знаю, что сейчас я могу что-то сделать с собственным несчастьем — я могу плакать". Этому осознаванию сопутствует обычно специфическое ощущение в горле: "Я заблокировал горло для того, чтобы подавить плач и поэтому ощущал себя пойманным в ловушку". Роль Мориса, заключающаяся в помощи женщинам, была продолжением его роли, когда он был ещё мальчиком. Быть может, она повлияла также на его выбор профессии. Приход по первому зову матери позволяет ребёнку побороть чувство одиночества и отверженности, угрожающие его жизни. Отречение от себя и принятие ответственности за другого человека становится способом выживания.

Как мы увидели, ребёнку легко попасть в ловушку связи с матерью, освободиться из которой потом очень не просто. Будучи взрослым, он может вступить в связь, не приносящую удовлетворения, в которой будет играть роль благодетеля партнёра с целью достижения собственного удовлетворения. Но это только частичное объяснение. Клетка, которая неволит сердце, не разрушается с окончанием эдипальной фазы. Мальчик, который приходит по первому зову матери, обычно находится в ситуации, окрашенной сексуально. Морис осознавал, что мать вела себя с ним соблазняюще, и что её поведение вызвало то, что он называл "безумием на почве секса".

"Моя мать развлекалась мной: дразнила, искушала, игра¬ла со мной, а потом становилась недоступной. У меня было впечатление, что этим своим соблазняющим поведением она доведёт меня до сумасшествия. Я сейчас осознаю, что большая часть моего сексуального возбуждения связана с ласками, играми, обещаниями, а не с самой сексуальной активностью как таковой". В результате у Мориса, как и у любого ребёнка в такой ситуации, возникло чувство вины, связанное с его сексуаль¬ностью. Можно размышлять, почему виноватым чувство¬вал себя он, а не его мать. Он был жертвой её поведения. Немногие родители имеют чувство вины в связи со соблазняющим поведением по отношению к своим детям. Они не осознают того, что их поведение аморально и вред¬но для ребёнка. Для них это только невинное возбуждение, которое они контролируют так, что до инцеста дело не доходит. К сожалению, ребёнок не контролирует своё воз¬буждение. Он подвергается чрезмерному возбуждению, что создаёт дополнительные трудности, так как у него нет спо¬собов разрядки, которыми располагают взрослые. Часть его существа может отчаянно желать сексуального контакта с родителем, но от этой мысли он также испытывает ужас, так как знает, что это плохо. А поскольку это плохо — кто-то должен быть виновным. Взрослые не имеют проблем, с приписыванием ребёнку ответственности за свой сексуаль¬ный интерес. Перекладывая чувство вины на ребёнка, ро¬дитель отрицает собственную ответственность. Ребёнок не имеет выбора — он должен принять на себя вину, что нарушает его невинность, и ставит крест на детстве.

Мы уже имели возможность познать последствия таких переживаний. Когда ребёнок, получивший подобный опыт, становится взрослым, его сексуальность отщепляется от любви. Человек может получить сексуальное удовлетворе¬ние с подходящим партнёром, но ему трудно достичь силь¬ного возбуждения с кем-то, кого он на самом деле любит. Слишком сильно его убедили в детстве, что такие сильные чувства по отношению к объекту любви являются табу.

Отщепление секса от любви подвергает сердце опаснос¬ти, так как оно не может реализовать своих глубочайших стремлений. Выход — стать любящим человеком, сердце которого открыто целой гамме чувств. Для того чтобы этого достичь, следует жить, согласуясь с правилами, кото¬рые поддерживают интеграцию личности. В следующем разделе мы займёмся некоторыми из них.

Раздел 10

Здоровое сердце любящего человека

Сердце имеет свои пути, неизвестные разуму.

Паскаль

Существует убеждение, что заболевания сердца связаны с жизненными позициями и стереотипами поведения челове¬ка В связи с этим люди, заботящиеся о здоровье, не только стараются уменьшить стрессы современной жизни, но и укрепить тело, для того чтобы оно противостояло этим стрессам. Для многих это ограничивается приобретением физической формы. Они соблюдают диету, регулярно зани¬маются гимнастикой, бросают курение, регулярно проходят контрольные обследования, а иногда практикуют медита¬цию или другие релаксационные техники. Все эти практики заслуживают похвалы, однако они не имеют отношения к ключевому фактору, приводящему к заболеванию сердца, о котором мы говорили на протяжении всей этой книги, то есть, к недостатку любви. Я утверждаю, что у человека, сердце которого открыто любви, не разовьется ишемическая болезнь сердца. Такой человек не будет жестким, будет свободно дышать и не будет иметь преувеличенной потребности к достижениям, что характеризует стереотип поведения типа А. Если это оценка верна, ге из нас, кото¬рых заботит здоровье собственного сердца, должны сосре¬доточиться на том, как открыть собственное сердце любви. Проблемой большинства из нас является то, что защит¬ные механизмы, которые мы создали для того, чтобы защи¬щать наши сердца, стали их тюрьмой. Мы не осознаем эти механизмы. Многие люди не отдают себе отчет даже в том, чго их грудная клетка напряжена и они не способны открыть своё сердце. Большинство людей считает, что если бы только их любили, они были бы вполне способны к любви. Они путают тоску по любви с самой любовью. Они чувствуют в своих сердцах любовь, но не могут до нее добраться, потому что отделены от сердца барьерами, которые возвели для того, чтобы его сохранить.

Недостаточно принять решение для того, чтобы стать более любящим. Силой воли мы не в состоянии принудить себя к любви или к счастью. Чувства по самой своей при¬роде происходят из глубины организма; мы можем их пода¬вить, но мы не можем их преднамеренно создавать. Хотя можно пробудить чувства при помощи фантазии п разыг¬рывания, они не будут подлинными, пока действие не кос¬нется их подавленной основы. Временами можно продрать¬ся через барьеры, сдерживающие чувство любви, так что оно появится на поверхности, но такой опыт, хотя он и важен, не изменяет личность, если мы не поймем, что барье¬ры существуют и не уберем их. Например, многие люди получили опыт огромной радости, которую дает влюблен¬ность. Однако это чувство носит детский или романтичес¬кий характер и ломается в обличий зрелых обстоятельств жизни, оставляя человека таким же закрытым к любви, как и прежде.

Для того чтобы открыть сердце, чтобы оно давало чело¬веку чувство смысла и жизнь его телу, мы должны опреде¬лить, почему и как оно стало закрытым и какие силы и страхи эту замкнутость поддержали. Без понимания этого терапевт не может "снять" защитный панцирь, и убрать бар¬рикады в себе или в своем пациенте. Первым шагом явля¬ется исследование и анализ прошлого человека, особенно детских переживаний. Одновременно мы должны углубить понимание физических процессов, которые создают защит¬ный панцирь. Мы должны рассмотреть тело не как меха¬низм, а как живое свидетельство истории личности. Как мы убедились, любое хроническое напряжение в теле — это след какого-то прошлого конфликта, который оставил в человеке живущие до сих пор опасения. Если он хочет открыть сердце жизни, следует проанализировать эти опасе¬ния и прекратить их парализующее влияние. Для того чтобы это сделать, следует освободить мышечные напряжения и дать возможность подавленным чувствам достичь сознания. Оба процесса, аналитический и физический, происходя! в психотерапии одновременно, так же, как это происходит в жизни.

Следующий отрывок терапевтической сессии иллюстри¬рует эту связь. Одной пациентке -- женщине после 30 лет, , которую я буду называть Барбарой — я предложил во время сессии лежа протянуть руки и сказать, чего она хо¬чет. Она сказала: "Я хочу чувствовать любовь в сердце". Как она пояснила мне позже, она имела в виду своего мужа и сестру. Выраженное ею желание породило чувство печали, но она не могла плакать. Сжатые челюсти и напряженное тело не давали ей возможности расплакаться. Когда мы анализировали ее неспособность к плачу, она сказала: "У меня та же самая проблема, когда я нахожусь в постели с мужем и начинаю расслабляться под влиянием сексуального желания. Я становлюсь жесткой, отделяюсь от своих чувств и становлюсь враждебной. Если бы я проявила свои чувства, люди бы хорошо позабавились и получали бы какое-то извращенное удовольствие от моего бессилия". Затем она добавила: "Если я потеряю контроль, то окажусь в невыгодном положении ". "И буду унижена", — дополнил я.

Барбара жаловалась ранее на недостаток самостоятель¬ной личной жизни в детстве. У нее было сильное чувство, что мать постоянно за ней наблюдает, и что отец обращает слишком много внимания на ее сексуальность. Став взрос¬лой, Барбара все еще вела себя так, как если бы какое-либо проявление чувств обрекало ее на унижение. Конечно она знала, что на самом деле это не так, но ее сознание не могло побороть чувство страха, закодированного в хронических напряжениях тела.

Чувства, как мы указали ранее, это проявление того, что происходит в теле. В случае Барбары подавление чувств было сигналом страха перед уличением и унижением. Если бы она плакала, она чувствовала бы себя униженной, а унижение было чувством, которое она старалась подавить. Но даже если бы она никогда не плакала, она всегда опасалась бы уличения и унижения. Была ли эта ситуация ло¬вушкой? Не обязательно, при условии, что Барбара нашла бы в себе отвагу попробовать стать взрослой. Чувство унижения, которое она могла бы испытать, решаясь на плач, было бы только минутным. Оно быстро уступило бы чув¬ству облегчения и радости, так что близкие отреагировали на ее плач симпатией и пониманием.

Барбара нуждалась в таком облегчении, поэтому её не трудно было к этому склонить. Я предложил ей снова вы¬тянуть руки и на этот раз попросить меня о помощи. Не¬смотря на то, что она испытывала в этом отчаянную по¬требность, ей было трудно выполнить этот жест с чувством. Когда она произносила слова: "Помоги мне, прошу", я стал надавливать сбоку на её челюсти, благодаря чему они рас¬слабились. Не прошло и минуты, как она начала плакать Когда Барбара выплакалась, она сказала, как прекрасно иметь возможность расслабиться. Она знала, что без моего вмешательства она была бы на это не способна.

И не она одна. Многих людей парализует конфликт между "хочу" и "не хочу, и они нуждаются во вмешательстве психотерапевта для того, чтобы перенести центр тяжести с подавления чувств на их проявление.

Исключение составляют маленькие дети. Когда младе¬нец испуган, травмирован или фрустрирован, его челюсть начинает дрожать, что тут же приводит к глубокому рыда¬нию. Этот плач выражает чувство несчастья, и одновре¬менно конвульсивно разряжает напряжение. Когда младенец подрастает, он учится другим методам разрядки напряжения. Например, он впадает в злость, когда кто-то травмирует или оскорбляет его. Ребёнок, испуган¬ный неожиданным движением, может ударить человека, который его испугал. Выражение злости, проявляющееся в физической атаке, разряжает напряжение. Ребёнок также учится разряжаться, отдаляясь от стрессогенной ситуации. Когда он вырастает, он может также использовать смех. Ни один из этих способов недоступен младенцу, для которого плач является единственным путём разрядки на¬пряжения. И для взрослых плач является единственным способом разрядки напряжения, возникающего в результате потери любви. Траур не в состоянии уменьшить боль утраты, если он не сопровождается глубоким рыданием. Смерть любимого человека может также вызвать гнев, как эго бывает у примитивных народов, но их гневу всегда сопутствуют возбуждение, крик и плач. Один из пациентов сказал мне, что много лет назад, после смерти жены, он плакал каждую ночь в течение недели. Боль, связанная с утратой была, такой большой, что он думал, что не выдер¬жит её. Но плач позволял ему уснуть, и эго давало ему энергию для жизни.

В то время как злость снижает напряжение задней по¬верхности тела, плач снижает напряжение передней поверх¬ности. Каждое всхлипывание — это пульсация, которая зарождается в глубине живота (плач из живота) и движет¬ся выше, к грудной клетке п горлу, для того чтобы освобо¬диться вместе со звуком. Для того чтобы издать звук, надо сделать выдох; плач невозможен, если мы сдерживаем дыхание. Блокирование звука посредством напряжения в горле и челюстях также подавляет плач. Но если эти трудности преодолеваются, и человек выплачется, в его грудной клетке возникает чувство лёгкости и облегчается дыхание.

Смех, так же как п плач, способен разрядить напряжение. Как мы убедились, Норман Казинз рекомендует смех в качестве антидота от паники и как лечебное средство. Его ценность очевидна. Смех поднимает дух. С психологичес¬кой точки зрения смех и плач не сильно один от другого; это конвульсивные реакции, в которых используется голос, и мобилизуется дыхание. Освобождение напряжения -результат конвульсивных движений тела, но в то время, как смех вызывает движение мимических мышц вверх, плач вызывает их движение вниз. Но смех из живота и хороший плач из живота — не одно и то же. Смех в состоянии печали не разряжает печаль, хотя может привести к её частичному освобождению. Только глубокий плач разряжает печаль.

Многие пациенты смеются, блокируя или отрицая соб¬ственную печаль. Иногда пациент, лёжа на биоэнергетичес¬ком столике и глубоко дыша, начинает спонтанно смеяться, но этот смех неадекватен, так как ситуация не имеет в себе ничего смешного. Но если мотивировать этого человека смеяться дольше, временами смех превращается в плач. Может возникнуть также обратная ситуация. Я вспоминаю один такой инцидент. Я сидел на ковре, а жена занималась напряжением в моих руках. Она стояла за мной и размина¬ла пальцами напряжённые мышцы между моей шеей и рука¬ми. Это было настолько болезненным, что я начал плакать. Неожиданно боль пропал, я начал смеяться. Когда мышцы расслабились, из них ушло напряжение, а вместе с ним и боль. Я смеялся с облегчением от хорошего самочувствия.

Некоторым людям очень трудно плакать, и они даже гордятся своей способностью переносить неприятные ситу¬ации без видимых проявлений. Есть обстоятельства, в кото¬рых такая позиция являе1ся проявлением отваги. Умение не сломиться перед лицом опасности достойно похвалы, но перенесение этой позиции в повседневную жизнь опасно и его нельзя назвать мудрым решением. Можно спросить, старается ли такой человек показать, что он сделан из кам¬ня? Но в этих случаях, как и во многих других, очевидные причины скрыты под поверхностью, в бессознательном. Будучи детьми, эти люди выжили благодаря этой способно¬сти. Не плача, ребёнок может не дать наказывающему родителю удовлетворения от того, что он подчинил ребёнка себе. Каменея, можно вызвать у родителя чувство бесси¬лия. Никто не имеет достаточно сил для того, чтобы подчинить себе камень. Кроме того, многие мужчины стыдятся плакать. Если они плачут, то заслоняют лицо руками. На уровне сознания они считают, что плач является чем-то не мужским. Но трудности, которые приносит им плач, имеют свой источник в бессознательной жёсткости, блокируя глубокое дыхание и являясь проявлением подавленных конфликтов.

Ранее я уже упоминал о собственных трудностях с пла¬чем. В течение многих лет я осознавал, что моя грудная клетка напряжена, и в ней скрывается паника. Я знал, что страдаю от страха отвержения. Терапия, через которую я прошёл, и упражнения, которые я выполнял, заметно умень¬шили панику и страх, но я знал, что всё ещё являюсь кандидатом на сердечный приступ. Мне снилось, что у меня будет сердечный приступ и что я умру. Хотя причин для сердечного приступа не было, сон сообщал, что он случится в скором будущем. Эта перспектива не наполняла меня страхом. Я просто сказал себе: "Всё в порядке, только бы умереть с достоинством". На следующую ночь мне присни¬лось, что я был доверенным управляющим короля-ребёнка. Я был убеждён, что предал его, и он приказал меня казнить. Меня привели на место казни, где должны были отрубить мне голову. Я видел палача, стоящего с топором около пня, но не испытывал страха, так как был убеждён, что король осознал свою ошибку и освободит меня в последнюю минуту. Проходили секунды, приближался момент казни, а помилования всё не было. В последний момент я увидел, что цепи у меня на ногах игрушечные и что я могу их попросту отбросить и уйти. В этот момент я проснулся. Пластичность этого сна указывала на его значение.

Размышляя над этим сном, я осознал его смысл. Король-ребёнок — это моё сердце; доверенный управляющий -это моя голова. Управляющий предал короля, используя его несовершеннолетие. Сон был отражением типичного конфликта между взрослым эго и сердцем. Если я исцелю сердце — я потеряю голову — таково было послание сна. Другим посланием было то, что моей жизни ничего не угрожает, если я осознаю свою реальную ситуацию. Я был свободен. Я должен был только принять гегемонию серд¬ца. Во мне был конфликт, и я мог его разрешить, осознав, что роль управляющего не в принятии решений. Отноше¬ния между сердцем и головой выглядело бы следующим образом: сердце должно говорить нам, что мы должны делать, а голова - находить наилучшие пути, как это сделать.

Мои подход к рассматриваемой в этой книге пробле¬ме — неспособности открыть сердце любви — в равной степени и психологический, и соматический. 11а психологи¬ческом уровне человек должен осознать сущность пробле¬мы и глубоко заглянуть в неё. Это требует подробного анализа, который должен помочь человеку установить кон¬такт с переживаниями детства. Но я считаю, что одного анализа недостаточно. Проблема находит своё структурное выражение в теле, в виде хронических мышечных напряжений, на что я много раз в этой книге обращал внимание. Я описал мышечный панцирь впереди грудной клетки, кото¬рый блокирует печаль и панцирь сзади, что делает невоз¬можным проявление злости. Если мы хотим вернуть орга¬низму здоровое функционирование, следует освободить эти напряжения. Первым шагом в лечении является разрядка этих напряжений.

Рисунок 14 А выполнен но фотографии сорокалетнего пациента, мужчины, страдающего от депрессии, который два года назад перенёс инфаркт миокарда. Наиболее характер¬ная черга на этом рисунке - искривление спины. Некото¬рые животные выгибают хребет, когда они злятся, так что шерсть встает дыбом на загривке. Спина этого мужчины была изогнута подобным образом. За четыре недели до инфаркта его вызвал "на ковёр" шеф, что пациент описал как очень унизительное событие. Хотя он был разъярён, он не дал выхода своим чувствам. Во время Рождества он чувствовал себя одновременно измученным и возбуждён¬ным. У него были также определённые проблемы с дыха¬нием. Он был настолько истощён, что ему посоветовали взять отпуск. Перед Новым Годом он поехал в отпуск к своей сестре в Калифорнию и там жених сестры, молодой человек, предложил ему поиграть в пинг-понг. Пациент не мог отказаться от этого вызова. Он проиграл первую партию 21 — 12, проиграл также и вторую. В третьей партии он выложился полностью, но снова проиграл. После третьего проигрыша он гулял около 15 минут. Когда он присел, то ощутил боль в грудной клетке. К счастью, больница нахо¬дилась в пяти минутах ходьбы.

Хотя на представленных рисунках обращает на себя вни¬мание, прежде всего, изгиб спины, существенным является также мышечный панцирь грудной клетки, который свиде¬тельствует о "разбитом сердце" и панике. Если бы пациент был одет, из-за изгиба спины мы не увидели бы раздутой грудной клетки. Когда он раздет, это хорошо видно. Этот пациент никогда не был женат и никогда не пережил дли¬тельной или удовлетворяющей связи с женщиной. Когда мы говорили о его детстве, он не осознавал того, что пере¬жил утрату любви.

Он очень немного помнил из своего детства и не думал, что в его воспитании произошло что-то необычное. Разго¬вор о его сердечном приступе не возбудил ни чувства пе¬чали, ни ощущения, что с ним произошло что-то страшное. Он осознал, что чувствует злость, но считал, что он злится на себя из-за проигрыша. Отрицая печаль, связанную с недостатком пли с утратой любви, он не испытывал жела¬ния плакать. Он не помнил, когда он в последний раз пла¬кал. Даже после смерти матери, несколько лет тому назад, он не сломался и не начал рыдать.

На рис.14 Б представлено строение тела, достаточно ти¬пичное для мужчины в среднем возрасте: поднятые напря¬жённые плечи, чрезмерно выраженная жировая складка и выступающий вперёд живот. Человек с таким строением тела может иметь склонность к перееданию и достаточно высокий уровень холестерина в крови. На мой взгляд, од¬нако, эти физические признаки вторичны по отношению к эмоциональным факторам и проблемам с дыханием из-за увеличенной грудной клетки. Заслуживает внимания ещё одна черта таких людей - западание поясницы. На обоих этих рисунках ягодицы достаточно уплощены, и эта пози¬ция напоминает позу пса с подогнутым хвостом. Я считаю, что эта позиция тела связана с утратой задора (лихости), что является очередным фактором, предрасполагающим к заболеванию сердца. Так как человек — это его тело, оно должно измениться, если мы хотим добиться стойких изме¬нений личности. Я хочу сейчас описать некоторые упраж¬нения, использующиеся с целью таких изменений

Основная техника, которую я использую для того, чтобы помочь человеку разблокировать плач, является возбужде¬ние его дыхания и голоса Этого можно добиться несколькими способами, но в лечении людей, которые стали очень жесткими, помогает биоэнергетический табурет. Табурет, представленный на рис. 15, имеет 50 см высоты. На него кладётся свёрнутое одеяло. Человек ложится спиной на табурет с руками, вытянутыми за голову, в сторону кресла. Тело должно соприкасаться с одеялом на уровне сосков. Эта позиция напоминает позицию, снижающую напряжение, её принимают люди, которые очень долго сидели. Для того чтобы глубоко вздохнуть, они поднимают руки вверх и вытягивают туловище, опираясь на спинку стула. Так как большинство людей страдает от сильного напряжения в мышцах спины, позиция на табурете для них неудобна. Однако, если человек сильно расслабится, табурет облегчает ему дыхание посредством растяжения напряжённых мышц грудной клетки. Как мы уже знаем, люди, подавляющие свои чувства, ограничивают дыхание. Лежание на табурете усиливает выдох, и это позволяет расслабиться. Во время глубокого выдоха из живота появляется и спонтанно взрывается глубокая печаль.

В большинстве случаев люди не могут так глубоко дышать, но такое дыхание можно облегчить, ис¬пользуя голос. Использование голоса во время лежания на биоэнергетическом столике, хотя и связано с усилием, уг¬лубляет выдох. Неспособность издавать звуки в течение периода большего, чем несколько секунд, указывает на труд¬ности с дыханием, которые мы можем не осознавать в повседневной жизни. Обычно трудности с дыханием связа¬ны с проблемами вдоха, в то время как здесь проблемой является неспособность к глубокому выдоху. Большинство людей перестают издавать звуки, когда они достигают кри¬тического пункта, то есть в момент, когда продолжительный выдох переходит в прерывистый звук "ух", "ух", "ух", который легко может превратиться в рыдание. Во многих случаях напряжение в бронхах вызывает кашель. Если напряжение в горле сильное — пациент начинает задыхаться. Некоторые люди, когда в них пробуждается печаль, сдерживаются.

Независимо от того, какой вид принимает сопротивление, я советую пациентам расслабиться, насколько это возможно, и сознательно издавать звуки плача. Несмотря на это, многие пациенты, особенно мужчины, всё ещё имеют трудности с тем, чтобы расплакаться. Для меня это тоже было нелегко. Я очень боялся боли в сердце, но осознавал, как важно мне научиться плакать. Продолжающаяся в течение многих лет работа с дыханием научила меня плакать легко и свободно, как плачет младенец, чем я очень доволен.

После упражнения с табуретом следует упражнение, в котором разогнутая спина сгибается (рис. 16). Человек сгибается вперёд, дотрагиваясь пальцами до пола, со слегка согнутыми коленями п стопами на расстоянии 25 см друг от друга, направленными немного внутрь. Когда человек стоит в этой позиции 3-5 минут, у него начинают дрожать ноги. Хотя жёсткость могла вызвать то, что упражнение с табуретом было достаточно стрессогенное, дрожание в процессе этого упражнения разряжает стресс и дополнительно облегчает процесс дыхания. Это упражне¬ние я называю заземляющим.

Когда в процессе тренингов несколько пациентов про¬шли через это упражнение, все они сказали, что чувствуют себя после его выполнения лучше.

Для того, чтобы углубить дыхание, необязательно исполь¬зовать биоэнергетический табурет. Можно лечь на ковёр и подложить под верхнюю часть спины свёрнутое одеяло. Хотя эта позиция не настолько успешна, как упражнения на табурете, таким способом также можно вызвать глубокий плач. Даже использование голоса во время сидения на стуле может помочь человеку расплакаться. Помогает воспоминание о какой-то утрате и печали. Многие люди говорят, что они могут плакать во время просмотра печальной сцены по телевизору пли слушая музыку, но чаще всего они имеют в виду слёзы, а не рыдания и всхлипывания. Хотя слёзы и важны, как проявление печали и средство, очищающее глаза, они не разряжают напряжения, возникшего из-за утраты любви. С этой целью мы должны плакать из горла неконтролируемым образом.

Существует ещё одно биоэнергетическое упражнение, которое мы используем в биоэнергетической герапин для того, чтобы помочь людям выразить протест против утраты любимого человека. В примитивных обществах люди протестуют криком, когда умирает любимый человек, но мы, рафинированные и цивилизованные люди, принимаем смерть и потерн философски, хотя эта рациональная позиция игнорирует телесные ощущения и омертвляет нашу эмоциональную жизнь. Упражнение заключается в том, чго человек ложится на спину и ритмично наносит удары вытя¬нутыми ногами по постели. Если кровать застелена матра¬цем из губки толщиной в 10 см, можно ударять очень сильно, без риска нанести себе травму или разрушить кровать. Нанося удары, пациент кричит длительно и протяжно: "Почему?". Я прошу пациентов, чтобы они издали три таких крика, продлевая их до утраты дыхания и не переставая ударять ногами - и только тогда набрать воздуха. Когда они переходят в этом упражнении от первого до третьего "почему?", удары становятся всё быстрее, а голос — всё выше. Многие женщины третье "почем)7?" заканчивают криком. Плач и крик - это часть настоящего процесса скорби. Это упражнение разряжает напряжение в грудной клетке, в горле, в ногах и прекрасно углубляет дыхание так, что человек осознаёт его спонтанность. Крик протеста, так же как глубокий плач, снимает с сердца тяжесть печали и боль.

В этих упражнениях важно го, что их влияние на дыха¬ние не ограничивается временем выполнения упражнений. Они помогают человеку преодолеть страх перед отдачей собственным чувствам, поэтому вызывают далеко идущие и долговременные изменения в поведении и в личности. Вместо того чтобы подавлять чувства, пациент учится раз¬блокироваться, быть более расставленным и свободным. Это происходит проще, если человек проходит терапию, так как она помогает ему найти причины, которые привели к возникновению напряжения. Следует подчеркнуть, что терапия не является обязательным условием для роста и развития. Жизнь предоставляет нам множество шансов от¬крытого и непосредственного выражения чувс1в, п всякий раз мы можем углубить нашу открытость и любовь. Но упражнения помогают в этом процессе.

Разговор о чувствах будет неполным, если мы не пого¬ворим о злости. Многие люди не осознают подавленную злость, несмотря на то, что могут чувствовать раздражение или время от времени страдают от приступов ярости. Они не осознают также огромного напряжения в верхней части спины, сопутствующего подавленной злости. Плечи челове¬ка могут быть подняты вверх, хотя сам он этого обычно не замечает. Как мы уже упоминали, подавленная злость возникает из ранних детских переживаний депрнвацин, от¬рицания и необходимости подчиняться родительскому ав¬торитету. Часто эти ранние переживания имеют свой источ¬ник в плохом отношении со стороны родителей, которое они допускают в качестве наказания. Злость, являющаяся реакцией на такое отношение, настолько сильна, что она граничит с убийственной яростью, которой большинство людей боятся отдаться из-за опасения утраты контроля и нанесения кому-либо травмы. Но когда такие чувства по¬давляются, человек обращает их против себя и становится саморазрушающим. Подавленная злость имеет также след¬ствием го, что человеку очень трудно просить о чём-либо, в чём он нуждается или ему трудно отказаться О1 удовлетво¬рения необдуманных желаний. Он опасается, что если встретит сопротивление, то взорвётся яростью. Поэтому он поддерживает эту злость, как обезьяну на плечах, в виде хронических мышечных напряжений. Если он хочет успешно и рационально справляться со стрессовыми ситуа¬циями, он должен эту злость разряжать. Логичным реше¬нием будет ударять по кровати, сопровождая эти действия сопутствующими словами. Это упражнение приносит катарсическую разрядку, но его главной целью является ос¬вобождение рук для тою, чтобы они могли стремиться к любви. Подавляемую годами злость невозможно разрядить в одном упражнении. Так долго, как "обезьяна" сидит на спине, в человеке будет жить злость. Для достижения пол¬ного освобождения необходимы две вещи: во-первых, чело¬век должен почувствовать собственную злость и иденти¬фицироваться с ней; во-вторых, ударение по матрацу должно стать регулярным домашним упражнением, пока не исчезнет напряжение в плечах и в руках. Указания по выполнению этого упражнения можно найти в моей книге— "Путь к вибрирующей жизни" (вибрации - движения с высокой амплитудой и лёгкое чувство "ползания мурашек" в мышцах, появляющиеся в процессе выполнения биоэнергетических упражнений, А. Лоуэн считает их проявлением здоровья и полноты жизни организма. Прим. пер.).

Регулярно, каждое утро, после посещения туалета и пе¬ред завтраком, я ложусь на несколько минут на биоэнерге¬тический табурет, что позволяет мне расслабить тело и углубить дыхание Я принимаю различные позиции, про¬двигаясь от верхней части спины к нижней. Позиции эти для меня неудобны, несмотря на многолетние упражнения на биоэнергетическом табурете. Они не могут быть удоб¬ными до тех пор, пока существует напряжение в мышцах спины или в области верхних конечностей. Некоторые люди могут опасаться сломать спину, что, конечно же, не случится, но никто не должен оставаться в болезненной позиции, если она вызывает слишком много страха. Однако боль — это не что-то негативное, так как она отражает конфликт между стремлением к расслаблению и страхом перед ним. Боль всегда можно уменьшить при помощи стонов, они снимает часть напряжения благодаря углублению дыхания.

После работы с табуретом я выполняю описанное здесь упражнение на заземление. Когда мои ноги начинают дро¬жать, все тело становится очень заряженным и оживлён¬ным. В этот момент я перехожу к упражнению ударения или к какому-то другому, включающему руки и кисти. А время от времени, когда я осознаю собственную жёсткость или то, какой борьбой является моя жизнь, я плачу. До тех пор, пока я могу плакать, я знаю, что моё тело расслаблено, а сердце открыто. Эти упражнения позволили мне достичь способности разряжать накопленную злость.

Удивительно то, что я имею очень лёгкий доступ к своей злости. Когда у меня возникает чувство, что кто-то меня унизил, я чувствую, как во мне растёт злость. Я могу выразить это глазами, сообщая людям, что я зол, без потреб¬ности нападать на них. Имея доступ к своей злости, я являюсь целостным человеком, а так как люди чаще всего так ко мне относятся, у меня возникает меньше поводов для злости. Во мне сейчас меньше страха, поскольку я стал менее податлив к травмированию. Уменьшилось также моё защитное настроение, из-за того, что мысли и сердце стали более открытыми.

Если мы говорим о здоровом сердце, мы должны осоз¬нать, что его может иметь только здоровая личность. Если мы хотим вылечить "разбитое сердце", мы должны чётко осознать роль любви в жизни. Может быть, в этом помо¬жет одна аналогия. Представим себе сердце как колесо со спицами, которые символизируют исходящие из сердца лучи любви. Так как колесо не может функционировать без обо¬да, человек не может функционировать без границы, очер¬чивающей "я".

Когда я работаю с пациентом над тем, чтобы помочь ему открыть сердце, я не предлагаю ему отбросить все защитные механизмы. Такое поведение редуцировало бы его до уровня маленького ребёнка, у которого целостное сердце, но который также зависим и беззащитен. Именно поэтому важно помочь человеку почувствовать и идентифицироваться с собственной злостью. Если он располагает защитными механизмами, он не должен замыкаться в крепости. Он также не должен застревать в болезненной ситуации. В разделе 3 я изучал этапы развития и описал, каким образом личность расщепляется на два центра: сердце и эго. Давайте рассмотрим эти этапы в категориях черт, характерных для любви, приписываемых каждому из них.

а) Младенческая любовь нуждается в тепле, кормлении, защите, заботе. Взамен она дает связь даже ценой поте¬ри собственной индивидуальности.

б) Любовь ребёнка нуждается в опеке, защите, восхище¬нии. Взамен делится радостью и игрой. в) Любовь мальчика (или девочки) нуждается в опеке, восхищении, лидерстве.4 Взамен делиться приключения¬ми и жертвует глубокую привязанность.

г) Любовь подростка нуждается в лидерстве и свободе.

Взамен жертвует возбуждающий и эмоциональный ро¬мантизм и секс.

д) Зрелая любовь нуждается в партнере, для того чтобы разделить с ним жизнь. Взамен жертвует уважение, чувства и заботу.

Мы рассмотрели выше развитие любви, которое должно сопутствовать зрелости человека. Когда это развитие тормозится разрывающими сердце переживаниями в дет¬стве, стремление к любви ограничивается, становится пол¬ным колебаний, имеет как бы пробный характер и не исхо¬дит из сердца. Степень этого ограничения колеблется в зависимости от времени и силы этих прошлых пережива¬ний В результате стремление к любви несёт в себе не удовлетворённые потребности из прошлых жизненных эта¬пов. Слова "я тебя люблю" могут означать: (а) "Я нужда¬юсь в твоём кормлении"; (б) "Я нуждаюсь в твоей опеке"; (в) "Я нуждаюсь в твоём одобрении"; (г) "Я хочу, чтобы ты реагировал на меня сексуально"; (д) "Я хочу делить с тобой жизнь". Любовь некоторых людей содержит в себе сильный детский элемент; у других — значительную долю романтики. Когда эти ранние потребности сильны, они ограничивают зрелость. Так, когда пациент говорит о чувстве любви к супругу или партнёру, я хочу знать, из какого слоя лично¬сти происходит это признание. Это позволяет мне оценить степень зрелости пациента.

Когда лечить человека по поводу какой-либо эмоцио¬нальной проблемы, недостаточно сосредоточиться на серд¬це. Если мы сконцентрируемся на всей личности, понимая, что любовь является ключевой частью его проблемы, мы можем помочь ему в открытии сердца и отыскании удов¬летворения в любви. Один из моих пациентов, мужчина после сорока лет, которого я буду называть Майклом, ис¬пытал в контактах с женщинами множество разочарований и фрустраций, несмотря на то, что главной целью в его жизни было отыскание удовлетворения в любви. Майкл был сильным, энергичным и симпатичным мужчиной, к которому испытывали влечение многие женщины. Он ода¬ривал их тёплыми чувствами, так как считал, что жизнь, лишённая любви женщины, пуста. И это несмотря на то, что его брак распался, а три других серьёзных связи не выдержали испытания временем. Он искал идеальную жен¬щину, которая удовлетворила бы все его неудовлетворён¬ные потребности. Но всякий раз, когда он получал любовь женщины, он убеждался, что она не дорастает до его идеа¬ла. Если наоборот, женщина отказывала ему в полной вов¬лечённости, он становился зависимым от неё и испытывал много очень болезненных чувств. Может быть, именно она была его идеалом? Недоступность женщины будила в нём то же самое чувство табу, которое он испытывал по отно¬шению к собственной матери.

Этот анализ, хотя он и правдив, не был фактором, кото¬рый помог измениться Майклу. Он знал о связи соединяю¬щей его с матерью. Однако он не знал, каким образом эта связь приводит его к фиксации на уровне мальчика. Я сказал Майклу, что его проблемой является не то, как найти любовь, а то, как стать мужчиной. Со временем он стал осознавать, что предавал себя в связях с женщинами, подобно тому, как его предала собственная мать, для которой он стал её "маленьким мужчиной". Это осознание вызвало злость на мать, а также на всех женщин и сильное чувство, что он от них ничего не хочет. Эта независимость позволила ему любить как мужчине — всем сердцем.

Достижение этой точки требует серьезной аналитической работы. После того как в детстве "разбивается сердце", человек развивается среди боли и торможений. Их последствия надо проработать. Одно из упражнений, кото¬рое я использую, должно помочь человеку говорить "нет". Когда пациент лежит в постели с вытянутыми ногами, его надо мотивировать к тому, чтобы он ударял ногами что есть сил, одновременно выкрикивая "нет" так долго и так громко, насколько это возможно. Такое произнесение слова "нет" оказывает сильное влияние на дыхание и позволяет освободить чувства. Если человек не имеет подавленной или заблокированной уверенности в себе, "нет", будет гром¬ким н выразительным. Но так бывает не всегда. Большин¬ство людей, не спровоцированных к этом)', имеют трудности с решительным проявлением себя. Когда они были детьми, им не позволяли решительно выражать собственную , и поэтому они имеют с этим проблемы. Это упражнение пре¬доставляет случай проявить себя и благодаря тренингу пре¬одолеть трудности. Пациент может также говорить "нет", стоя перед терапевтом пли группой, что является вариан¬том тренинга асертивности.

Способность говорить "нет" является чертой личности, которая чувствует себя в безопасности. Человек, лишённый чувства безопасности, отреагирует своё "нет" в поведении ас!т§ ои1, не делая того, о чём его просят и объясняя это тем, что он забыл. Он мог забыть об этом на самом деле, но это также является проявлением враждебности. То же самое относится к человеку, который говорит смиренно "да". Хотя он может стараться скрыть свою обиду, она будет видна во множестве мелких признаков, которые замечает другой человек. Способность открыто сказать "нет" свидетельствует о доверии к другом)' человеку. Нельзя быть с кем-то по настоящему открытым без уверенности, что он поймёт и примет наши чувства.

Честное "нет" принимается легче. Другой человек может быть недоволен отказом, но ценит уважение и доверие, которые выражает такое "нет". Честное "да" или "я тебя люблю", исходящее от того же самого человека, оказывает похожий, но ещё более сильный эффект. Мы очень часто пользуемся словами "я тебя люблю" для того, чтобы избежать конфликта или скрыть враждебность. Многие люди остаются в связи не из-за любви, а из-за страха отвержения.

То, что мы сказали здесь о произнесении "нет" — откры¬то и непосредственно — относится к любому союзу, опирающемуся на доверие. Человек, который не сможет сказать "нет" своему шефу, не будет иметь ни его доверия, ни уважения, поскольку его начальник будет чувствовать, что его лояльность опирается на страх. Кроме того, игнори¬рование своей истинной индивидуальности, проявляющееся в рабской позиции, подрывает способность человека быть творческим. Он может отлично исполнять приказы, но становится растерянным, когда от него требуют принятия собственных решений.

Ни в одном союзе речь не идёт о том, чтобы настаивать на своём, а о том, чтобы полностью выразить себя. Мы все отдаём себе отчёт в том, что проблемой многих браков является недостаток взаимопонимания. Если мы не выра¬жаем наши настоящие чувства, мы одновременно не можем услышать того, что другие хотят сказать нам. Мы слышим слова, но слишком часто трактуем их как атаку на нас, а не как экспрессию чувств другого человека Замыкая свой разум, мы закрываем свои сердца, и таким образом ситуация перерождается в конфликт, который можно разрешить только силой. Другой человек может поддаться нам, или мы ему, для того чтобы сохранить связь. Однако, когда мы ведём себя подобным образом, мы тиражируем стереотипы поведения в нашем родительском доме, где "нет" отца или матери всегда было окончательным. Очевидно, что любящий человек должен иметь открытый разум, открытое сердце и способность слушать. Такая позиция — результат полной коммуникации между головой, сердцем и сексуальностью (см. рис.11 в разделе 3). Мы узнали в разделе 1, что у многих людей нарушается связь между "сегментами" так, что мышление отщепляется от чувств, а сексуальность от любви. Это расщепление разрушает интеграцию личности. Так, например, поступки человека в бизнесе могут абсолютно отличаться от того, как он ведёт себя в семье. Заповедь "люби ближнего своего" может иметь для кого-то значение только в костёле во время воскресного богослужения, но перестаёт быть актуальной в понедельник в офисе. Анало¬гично, когда наша жизнь расщепляется на части, роман с секретаршей или с коллегой не противоречит любви к жене. Но быть разным человеком в разных обстоятельствах зна¬чит, что человек не целостен ни в одном из них. Он может испытывать чувство любви, но оно ограничено и фрагмен¬тарно.

Что означает быть целостным, любящим человеком? В любви сердце не должно быть подчинёно голове Нельзя решить, кого и когда мы полюбим. Во многих случаях голова не выбрала бы тот же объект, что и сердце, но кто слушает голову там, где речь идёт о любви? Холодный разум никогда не пересилит огня страсти. Но не совершаем ли мы ошибку, следуя желаниям сердца? Я не думаю, что так может произойти. Это правда, что на вершине страсти мы идеализируем любимого человека, но есть что-то значитель¬ное в том, что она пли он могут возбудить в нас такие высокие чувства. К сожалению, когда мы опускаемся на землю, мы можем столкнуться с другой реальностью, про¬блемами, недостатками и различными проявлениями челове¬ческой слабости. Означает ли это, что любовь была слепа? Не обязательно.

В разделе 3 мы узнали, что в результате ранней утраты любви личность расщепляется на два различных центра: сердце и эго. Защищаясь, эго помещает сердце в клетку и следит за каждым, кто может ранить его своей критикой пли цинизмом. Но сердце всё время ищет кого-то, кого оно может полюбить, кого-то, кто освободит его из этой клетки. Когда сердце находит такого человека, оно побеждает эго — своего стражника — и убегает из тюрьмы. Так как сердце не ошибается, оно находит подходящего человека. К сожалению, не всегда оно может сохранить свою свободу. Когда проходят первые, прекрасные минуты и любовники вынуждены встретиться с реальностью повседневной жиз¬ни, эго снова берёт своего узника под контроль.

Неспособность эротической любви сохраниться в своей первоначальной интенсивности не уменьшает её значения в жизни человека. Хотя огонь, воспламенившийся между двумя любовниками со временем тускнеет, он не угасает совсем. В глубине он горит интенсивно, и его отблеск мы видим в глазах любовников, которые прожили вместе целую жизнь. Мы не можем также забывать, что он взрывается в момент экстаза, когда эти двое отдаются сексуальной любви. Не сущность эротической любви, а расщепление в человеческой личности является причиной поражения в любовной связи. Концепция, что любовь может нас освободить, является иллюзией, имеющей свои корни в представлении ребёнка, что если бы мать любила нас безусловной любовью, жизнь была бы раем. В реальности только редкие дети бывают объектами безусловной материнской любви и переживают земной эквивалент небесной благодати. Большинство из нас отчаянно тоскуют по такой любви, но никогда её не получают. Отчаянная тоска, которую мы испытывали в детстве, всё ещё жива в наших сердцах и лежит в основе убеждения, что внешняя любовь нас освободит. Благодаря силе любви это бывает возможным на некоторое время. Но по настоящему свободными мы можем стать только тогда, когда любовь проникнет во всё наше существо, когда мы станем по настоящему любящими людьми.

Для того чтобы стать любящим человеком, мы должны преодолеть расщепление между эго и сердцем. Это не озна¬чает, что эго должно отказаться от своей роли арбитра реальности, или что голова должна отказаться от своей гегемонии в иерархии личности, но в том смысле, что голо¬ва и сердце должны сотрудничать, стремясь к здоровью и счастью человека. Я ещё раз подчёркиваю, что власть и любовь — противоположные ценности. Власть создаёт не¬равноправие; обращение к ней требует отстранения от чувств. В то же время любовь означает равноправие. Даже связь матери и ребёнка должна опираться на гарантии, что ребё¬нок является личностью такой же, как она сама. Если нет такой гарантии, у ребёнка развивается нарциссическнй характер, и он не будет относиться к другим как к равным себе.

Власть часто приводит к искажениям интимных связей взрослых люден, подрывая доверие, необходимое для раз¬вития любви. Наиболее частым проявлением власти явля¬ются деньги. Многие люди используют деньги для контро¬ля других людей и доминирования над ними; они дают их или отказывают в них для того, чтобы добиваться своих целей. Многие люди верят в то, что за деньги можно ку¬пить любовь. Обладание деньгами или властью не должно уничтожать любовь так же, как достижение славы или успе¬ха. Важно, чтобы эти стремления не стали доминирующими в личности для того, чтобы эго не стало отщеплённым от сердца, потому что в этом случае человек не сможет любить всем своим существом. Стремление к власти, успехам или славе требует направления на них огромного количества энергии. Это может затруднить её естественное движение и привести к тому, что тело станет жёстким, а жёсткое тело нелегко поддаётся любви. Я ещё раз хочу подчеркнуть, что любовь и стремление к получению денег, достижению успехов или славы не должны находиться в конфликте. Любовь и удовольствие являются внутренними составляющими творческого процесса, а любящий человек — высоко творческий человек, так как он во все вкладывает сердце. Он может добиться славы, успехов или власти, но эти ценности не доминируют в нём. Он не жертвует для них собственной интеграцией.

Определённые ценности эго - уважение, гордость, чес¬тность, справедливость — могут гармонично сочетаться с ценностями сердца и помогают в развитии целостной лич¬ности. Уважение необходимо в любой любовной связи между взрослыми людьми. Если его недостаёт — любовь носит инфантильный или детский характер, являясь в большой степени проявлением потребности в опеке и защите, чем разделением сердечных чувств. Недостаток уважения при¬води! также к дегенерации связи, которая перерождается в связь по расчёту. Любящим человеком может быть только тот, для кого важно уважение. Это не означает, что такой человек никогда не чувствует злости по отношению к партнёру. Мы увидели в разделе 1, что амбивалентные чувства очень часто встречаются в любовных отношениях. Но ам¬бивалентность всегда приводит к утрате уважения одного человека другим, что в результате ослабляет связь. Уваже¬ние к себе и уважение к другому человеку требует того, чтобы человек не избегал ситуации и выражал свою злость. Гордость, внешнее проявление чувства собственной ценнос¬ти, является ещё одной составляющей эго, которая обога¬щает любовь. Она даёт личности сильный заряд, делая её притягательной. Гордый человек держится гордо выпрям¬ленным, поэтому многие люди путают любовь с жёсткостью, но это разные вещи. Жёсткая личность держится прямо из-за того, что боится сломаться. Гордый человек также боится сломаться, но он не жёсткий иди надменный и сохраняет способность к плачу. Его позиция вызывает наше уважение и взамен обещает, что к нам также будут относиться с уважением.

Честность - выражение состояния внутренней интегра¬ции — является очередной чертой любящего человека. Человек, голова и сердце которого разделены, говорит о том, чего он на самом деле не чувствует. Его признания в любви пронизаны недоверием п подозрительностью. Он также нечестен по отношению к себе. Он маскирует непри¬язнь к себе пли объясняет её, обвиняя других. Любая ложь, которую он произносит, углубляет расщепление личности, поскольку его сердце знает правду. Любая ложь нарушает отношения между людьми, так как невозможно иметь от¬крытое сердце и обманывать.

Немногие из нас избежали травм в детстве. Это выну¬дило нас изолировать своп сердца и создать броню против любви. Однако все мы отчаянно тоскуем по ней. Мы не можем полностью открыть сердца, когда не чувствуем себя в безопасности. Мы не можем найти чувство безопасности в любви другого человека, а только в своей любви к себе. Такая любовь к себе не является нарциссизмом, о котором я говорил в своей работе на эту тему. Это также не эгоизм. Когда чувство любви выходит за свои пределы, распрост¬раняясь но всему телу, мы переживаем это как любовь к себе, так как это нам приятно. Когда это чувство касается другого человека, мы познаём радость любви другого че¬ловека, что обозначает то, что психологи называют "любовью к объекту". Но эти два состояния — одно и тоже, поскольку, как говорил Эрих Фромм: "Мы сами явля¬емся объектом наших чувств и позиций; позиции по отно¬шению к другим и по отношению к себе не столько проти¬воречивы, сколько взаимодополняющи. И далее он замечает: "У всех, кто способен любить других, мы нахо¬дим любовь к самим себе". Но мы можем себя любить только тогда, когда мы живём согласно таким ценностям как уважение, гордость и честность.

Объединение головы и сердца — это только половина пути к становлению любящего человека. Надо ещё обеспе¬чить свободное движение энергии между сердцем и поло¬выми органами для того, чтобы сексуальная активность проистекала из сердца. Существует движение крови от сер¬дца к половым органам. Если бы этого не было, мы не смогли бы испытывать половое возбуждение. Но посколь¬ку мы не ощущаем движения крови, мы не осознаём эту связь. Мы можем осознать её посредством дыхания. Если мы не сможем связать любовь с сердцем, наше дыхание ограничивается верхней частью тела, в которой мы задержи¬ваем дыхание. Полный выдох является условием вовлече¬ния в секс. Когда дыхание достигает таза, достигая самого его дна, мы ощущаем связь между грудной клеткой и тазом. Сексуальное возбуждение не ограничивается в этот момент половыми органами, а распространяется по всему телу давая чудесное чувство тепла, охватывающее также и сердце. Оно исходит из глубины сердца.

Некоторые люди считают, что сексуальное возбуждение естественным образом уменьшается вместе с возрастающей интимностью, но я думаю, что это относится только к пред¬варительным ласкам. Окончательное удовольствие и удовлетворение от оргазма увеличиваются по мере углубления интимности, так как наша отдача становится полнее, когда существует чувство безопасности, связанное с любовью.

Моя концентрация на любви и сексуальности может вызвать у некоторых читателей вопрос, не упускаю ли я духовный аспект любви. А как же любовь к Богу? А не Бога ли я люблю, получая радость от его творения? Или любовь к Богу можно отделять от любви к его созданиям?

Во всей этой книге я подчёркиваю важность целостного существования. Говорить о духовности как о чём-то отлич¬ном от других человеческих функций — значит расщеп¬лять единство личности. На мой взгляд, духовность — это противоположная сторона сексуальности; они обе происходят из сердца. Глядя в небо, мы достигаем неба; глядя вниз, мы обретаем контакт с землёй. Но, так же как и у деревьев, наше стремление ввысь тесно связано с контактом с землёй. Можем ли мы быть по настоящему духовными, не получая радости от нашей сексуальности? Я не думаю.

Если великие мистики и религиозные учителя не ошиба¬ются, Бог находится в сердце. Когда мы вкладываем сердце в какую-либо деятельность, это становится выражением духовности. В этом свете сексуальность, если она является непосредственным выражением любви, дана от Бога и божественна. По той же причине единение с Богом или космическим сознанием может вызвать чувства, близкие к эро¬тическим. Когда женщина уходит в монастырь, посвящая себя Богу, она становится возлюбленной Христа. Я думаю, что если наши сердца полностью открыты, мы одухотворе¬ны в нашей сексуальности и эротичны в нашей духовности.

Я начал эту книгу с рассуждении о сущности любви, которая находится в сердце жизни. Когда мы взрослеем и развиваемся, наша любовь изменяется, охватывая всё боль¬шую часть мира. Она становится зрелой, а мы берём на себя всё большую ответственность за тех, кого любим. Любящий человек охватывает своими чувствами всё живое и всё, что поддерживает жизнь. Именно такая любовь продлевает жизнь людям, животным и растениям. Ответственность не означает тяжести или принуждения. Она означает реагирование по любви, а не по обязанности. Это два несовместимых понятия, поскольку любовь является реакцией свободной личности, обязанностью которой является реализация своего потенциала.


Понравилось! Поделись с друзьями!

 

Add comment


Security code
Refresh




Понравилось! Поделись с друзьями!





www.work-zilla.com





blank468
www.work-zilla.com


Моя Йога
Loading...


Читать на Prime RSS. Prime RSS - Крупнейший каталог блогов, новостных лент и RSS



www.work-zilla.com

Добавить сюда свою ссылку за 50 рублей





LiveRSS: Каталог русскоязычных RSS-каналов







Тренинги и семинары Черноморского побережья — Самопознание.ру










Kwork.ru - услуги фрилансеров по 500 руб.


рублей Яндекс.Деньгами
Yandex
на счет 41001685245541  ( Сайт духовного развития человека )
Yandex